Я замер. Учёный во мне включил режим анализа.
— Стоп, — произнёс я вслух. — Рассмотрим вариант.
Вариант того, что его выдернет вместе со мной. В мой мир. В моё тело. Два разума в одном сосуде, но уже на моей территории, где магия работает, где есть инструменты для исследования и разделения.
Я почувствовал, как уголок рта дёрнулся вверх. Не злорадство. Не жестокая усмешка. Исследовательский азарт. Чистый, холодный, беспримесный интерес.
Этот вариант вызвал у меня радость. Не потому, что я внезапно проникся симпатией к незнакомцу. А потому что это был бы уникальнейший эксперимент. Сознание из немагического мира, перенесённое в магическую среду. Двойное заселение одного тела. Феномен, который никто никогда не изучал. Феномен, который я — и только я — мог бы исследовать изнутри.
— Ты хочешь улететь, — сказал я.
Не в пустоту. Я обращался к тому, кто сидел глубоко внутри. К тому, кто только что робко стучал со дна моей души. Теперь я не просто слышал его. Теперь я рассматривал его как объект изучения — и одновременно как потенциального союзника.
Тишина. Потом — слабый, дрожащий отклик. Не словами. Эмоцией. И этой эмоцией была… надежда. Такая же, как у меня. Надежда на побег. На то, что где-то там, за гранью этого серого мира, есть другое небо, другая земля, другая жизнь. А может — и шанс на то, чтобы стать кем-то большим, чем он был здесь.
Я медленно опустился на край кровати, сложил пальцы домиком — привычный жест, сопровождавший долгие часы размышлений в моей лаборатории.
— Значит так, — сказал я тихо, и в голосе прорезались менторские нотки. — Похоже, нам есть о чём поговорить. Мне нужна информация об этом мире. Тебе, насколько я понимаю, нужен выход. У меня тридцать дней. У тебя — тридцать дней. Предлагаю сотрудничество.
Глава 4
Я перестал ощущать тело как мясной костюм.
Это произошло не постепенно — мгновенно. Только что я был чужаком, запертым в тесной, неудобной оболочке, и каждое движение давалось с усилием, с мысленной поправкой на чужую моторику. А потом — раз! — и граница исчезла. Я наконец-то почувствовал: это мои руки. Мои ноги. Моё тело. Мои глаза.
Я перестал видеть мир так, будто вишу где-то со стороны, будто смотрю в окно чужого дома. Нет. Теперь я смотрел своими глазами. Дышал своими лёгкими. И пол под босыми ступнями ощущался не абстрактно, а совершенно реально — холодный, чуть липкий, с царапиной на половице, которую я почувствовал большим пальцем.
Я наконец-то стал собой. Тем, кто я есть. Не призраком. Не захватчиком. Живым человеком в живом теле.
И в тот же момент — как будто принятие тела отперло последний замок — хлынула информация. Не хаотичным потоком, как раньше, а целенаправленно. Структурированно. Он помогал. Сознательно.
Его зовут Александр.
Я узнал это не как факт из учебника, а как собственное воспоминание. Будто я всегда это знал. Просто забыл на секунду, а теперь вспомнил. Александр. Не Алекс, не Саша — Александр. Полное имя, которое ему, кажется, редко кто давал носить с достоинством.
Город — Москва. Я нахожусь в Москве. Название всплыло вместе с обрывками образов: широкие проспекты, серое небо, бесконечные ряды многоэтажных домов, шум метро, запах выхлопных газов и мокрого асфальта. Странное, чужое место — но теперь у него было имя, а значит, с ним можно работать.
Чёрт, понял я, ещё не настолько хорошо, чтобы ориентироваться свободно. Пока только верхний слой. Но информация продолжает грузиться. Медленно, плавно, без насилия — Александр открывал её сам, слой за слоем, как будто доставал с полок и протягивал мне: «Вот, это важно. Это тоже. А это подождёт».
И главное — информация была необходимой. Не обрывки обид и страхов, которые я вылавливал раньше, а знания, нужные для адаптации. Как пользоваться деньгами — не монетами, а пластиковыми карточками и бумажными прямоугольниками. Как работают светящиеся ящики, которые здесь называют телефонами и компьютерами. Что такое интернет — глобальная сеть знаний, от одной мысли о которой у меня как у учёного захватило дух. Транспорт. Магазины. Язык — тот самый, на котором говорят в этой стране. Базовые правила поведения. Александр выгружал это методично, одно за другим, и я чувствовал, как картина мира начинает складываться.