Пара.
Моя.
Наша.
Ее влажная киска крепко сжимается вокруг меня, и сдержанность, которую я контролировал, сдавливает мои дыхательные пути. Ее тело дергается напротив моего, когда горячая сперма вырывается из моего члена. Я прижимаю ее к себе еще сильнее, и она издает гортанный крик. Я проглатываю ее боль, массируя затылок, пока она замедляет темп. Она падает мне на грудь, ее маленькое сердечко трепещет напротив моего, пока я смотрю в потолок над головой.
Она зевает, кладя щеку мне на грудь. Я жду, пока ее дыхание выровняется, прежде чем нежно целую ее в макушку и шепчу:
‒ Dormi nunc, donec suus ‘super ‒ «а теперь спи, пока все не закончится»
Четырнадцать
Лондон
Дараган не маленький, но и не большой. Каким-то образом он находится прямо посередине. Городок тихий, но современный, особенно со всеми зданиями, которые, кажется, всегда ремонтируют вдоль дорог. «Джоуи» торчит в конце улицы. Это большое здание, которое стоит углом, прямо рядом с оживленным перекрестком. Этим утром на улицах особенно многолюдно, а воздух немного холоднее, чем обычно.
Я застегиваю куртку и следую за Джастисом, когда он входит в закусочную. Жара обрушивается на меня, как только открывается дверь. Черт возьми. Здесь всегда жарко. Заведение всегда переполнено, а повара всегда заняты. Я бы даже сказала бы, что «Джоуи» находится в самом сердце Дарагана.
Джастис ведет нас к нашему обычному месту, и я проскальзываю в кабинку, удобно устраиваясь на краешке красного кожаного сиденья, снимая пальто.
‒ Итак, что ты думаешь?
Расстегивая карман, достаю телефон и гигиеническую помаду.
‒ Хммм?
‒ Ты даже не слушала, не так ли? ‒ дуется он, его нижняя губа оттопыривается.
Девчонки падки на эту нижнюю губу. Я не сосу ничего, если только это не выше шести футов и над их головой не висит красный флаг.
Однако я не слушала.
‒ Нет…
Он закатывает глаза.
‒ Я спрашивал, есть ли у вас, ребята, какие-нибудь планы на эти выходные?
Мне нравится, что он говорит: «Вы, ребята», уже зная, что мы с Беном ‒ дуэт, с которым не стоит шутить. Летти иногда приходит, но по большей части, она самая умная. Не высовывается и делает свою работу. Куда Бен, туда и я, и куда я, ему, блядь, лучше бы тоже прийти. Назовите это созависимостью… потому что это так.
‒ А что? ‒ спрашиваю я, беру меню и просматриваю, хотя уже знаю, что собираюсь заказать.
‒ Тут намечается вечеринка…
‒ Просто, без обид, но после последней вечеринки, на которую ты меня водил, я не знаю, готова ли я повторить.
Я подавляю воспоминания о массовом разгуле, в который Джастис втянул нас всех месяц назад. Я пыталась свалить вину за это на его школьных друзей, поскольку он не учится в том же университете, что и мы, но я не смогла. Прямо скажем, Джастис ‒ это просто неприятности, а если вы сводите его и Бена вместе, и это катастрофа.
‒ Да ладно тебе! Если бы этот секс втроем состоялся, было бы весело. По крайней мере, для тебя, поскольку я знаю, что Бен не размахивает своим большим членом подобным образом.
‒ Джастис… ‒ цокаю я, качая головой, как раз в тот момент, когда к нашему столику подходит официант со своим маленьким iPad.
‒ Я никуда не могу тебя отвести.
Я собираюсь выпалить то, что хочу, когда чувствую, как волна тепла обдает лицо. Клянусь, я чувствую, как тепло проникает в кожу гораздо сильнее, чем я когда-либо чувствовала.
На заднем плане слышу звук дверного звонка и приближающиеся тяжелые шаги, но я заправляю свои длинные платиновые волосы за ухо и улыбаюсь официанту.
‒ Можно мне, пожалуйста, чизбургер?
‒ Девочка… ‒ Джастис выхватывает у меня меню. ‒ Ты всегда это заказываешь.
Официант уходит как раз в тот момент, когда Джастис вздыхает, проводя руками по волосам.
‒ Послушай, это я устраиваю вечеринку. Но, во-первых, ты не можешь сказать моим мамам, и, во-вторых, ты серьезно не можешь сказать моим мамам.
Я перестаю пить воду.
‒ У тебя большие проблемы.
‒ Просто скажи мне, что ты там будешь.
‒ Прекрасно! ‒ я смотрю на него широко раскрытыми глазами, улыбаясь. ‒ Я буду там.
Мое внимание привлекает движение позади него, и я оборачиваюсь, чтобы посмотреть, что это.
Желудок опускается к ногам, когда я встречаюсь взглядом с этими проницательными голубыми глазами, о которых думала. Он с группой других парней. Все, о чем сейчас болтает Джастис, превращается в белый шум, потому что, черт возьми.