Живой, безумный дым летит ко мне, погружаясь, и я задерживаю дыхание, крепко зажмурив глаза. Я жду, что это шокирует меня, задушит и воплотит в жизнь мой худший кошмар. Слезы наворачиваются на глаза, и я молча прощаюсь с Беном, жалея, что так долго была вдали от него, перед своим последним мгновением.
Найт…
У меня сжимается горло, когда его имя звенит в моей голове, и я не знаю почему. Я едва знаю его, и он все равно никогда не собирался быть моим.
Когда первая слеза скатывается по щеке, ее смахивают мягким, как атлас, прикосновением. Медленно мои глаза открываются, и густой, темный дым, который, по их словам, пришел защитить свою королеву, касается кожи, как рука любовника. Он легкий и нежный, и он кружится вокруг моих ног, красные горящие полосы вспыхивают, прежде чем превратиться в пепел. Королевская магия, как они ее назвали, окутывает меня коконом из тьмы. Гигантское защитное облако.
Меня уносит в небеса, и дым рассеивается, как только мы достигаем края стены, открывая мое лицо Одаренным внизу.
Они задыхаются, кричат и вопят, каждый отшатываясь. Кто-то воздвигает барьер между ними и мной, когда они выкрикивают слова на нашем родном языке, но я не понимаю, что они говорят. Я не уверена, что они видят, когда смотрят на меня, но ужас на их лицах не проходит незамеченным.
Я могу себе представить, какое это зрелище.
Ни одна часть меня не похожа на меня.
Я чувствую себя… сильнее. Больше.
Я чувствую себя чертовски свободной.
Такой, какой я должна была быть.
Такой, какой мне предназначено было судьбой.
‒ Она… вознеслась, ‒ говорит кто-то.
Дым уносит меня все выше, над ними всеми.
Над крепостью, пока я не окажусь на подушке черноты, где звезды в пределах досягаемости.
Королева вырывается из-за барьера, ее существо переполнено яростью, но затем ее глаза расширяются… как раз в тот момент, когда мое тело переворачивается с ног на голову.
Моя задница приземляется на что-то твердое, и я издаю тихий вскрик, когда понимаю, что сижу в кожаном седле… на спине гребаного дракона!
Я откидываюсь назад, но он резко поворачивает голову, прищурив зеленые глаза. Он фыркает, я вздрагиваю и клянусь, он ‒ это должен быть он, верно? ‒ закатывает глаза.
Подобно пилоту, избегающему турбулентности, дракон опускается на целых десять футов, так что несколько мгновений я пребываю в свободном падении, прежде чем снова приземляюсь в седло.
‒ Окей! ‒ я кричу этому нахальному дракону, протягивая руку к ремням. Я наматываю их на кулаки, держась изо всех сил. Как только они оказываются у меня, он указывает носом и, блядь, взлетает.
Я не знаю, куда я лечу и безопасно ли где-нибудь для меня на данный момент. Все, что я знаю, это то, что я не чувствую страха, черные вены покрывают мои руки, и я лечу верхом на гребаном драконе.
Найт
Ботинки хрустят по рыхлому щебню, когда воздух едва начинает рассеивать темноту, после Лондон и хаоса, с которым она боролась. Я скриплю зубами, игнорируя болтовню позади, исходящую от Сильвера и Крида.
‒ Куда, черт возьми, она подевалась?
Крид делает паузу, что-то шепча Сильверу, как будто я все равно не могу слышать их обоих. Я все еще чувствую ее, как будто она стоит прямо передо мной. Я моргаю, прогоняя галлюцинацию дыма, окутывающего ее тело, когда рука Крида касается моего плеча.
‒ Новости о том, кто она такая, Найт, быстро распространяются. Нам нужно пойти и решить, как мы собираемся с этим справиться.
‒ Ты знал? ‒ я произношу слова, которые хотел сказать с тех пор, как сам узнал, кто она такая. Секрет, с которым я бы умер, если бы это означало хранить его подальше от всех.
‒ Что? ‒ Крид огрызается, и Сильвер замолкает. ‒ Нет. Я с самого начала подозревал, что с ней что-то не так, но не это.
Я поворачиваюсь к нему лицом, не обращая внимания на запах серы и рябины, исходящий от Дракона-оборотня, который подхватил и забрал ее.
‒ А ты? ‒ спрашивает он, приподнимая обе брови. Когда я не отвечаю, он усмехается, качая головой и расслабляя плечи. ‒ Конечно, ты знал.
‒ Поехали, ‒ я проталкиваюсь между ними, сжимая пальцы, когда ногти впиваются в плоть. Я чувствую, как пылающая ярость, которая кипела глубоко внутри, медленно выходит на поверхность по мере того, как я делаю каждый шаг ближе к замку. Взбегая по ступенькам, я распахиваю дверь и, не обращая внимания на двух охранников, стоящих в фойе, направляюсь прямо в гостиную в задней части дома, откуда открывается вид на обрыв, ведущий к солнечной системе. В детстве это было мое любимое место для игр. Теперь… сейчас все, что я чувствую, ‒ это гнев и раздражение.