‒ Ладно, я знал, что это произойдет. Какого черта они оставили тебя здесь одного? ‒ Сильвер похлопывает меня по плечу, но это ничего не дает. Ничего, что могло бы приглушить ярость, которая, как я чувствую, пронизывает меня с каждой секундой.
‒ Мне нужно найти ее.
Я поворачиваюсь лицом к двери, беру рубашку и перекидываю ее через плечо, как раз в тот момент, когда входит Синнер.
Он удерживает мой взгляд.
‒ Что случилось?
Еще до того, как я смог по-настоящему осознать, что я чувствую, он уже все понял.
Распахиваю двери одной лишь мыслью, внезапная резкость пронзает грудь, и брови сходятся на переносице, я расставляю ноги в попытке удержать равновесие, но все равно тело покачивается. Мышцы не замирают и не сжимаются; они рвутся, одна за другой, черт возьми.
Братья оборачиваются на звук открывающейся двери.
Мое лицо перекашивается, губы, блядь, дрожат от боли, которую я никогда не испытывал. Боль такая чертовски острая, что взгляд опускается на грудь, чтобы посмотреть, что за хуйню в нее вбили, но единственная кровь на коже ‒ это кровь, которую я пролил несколько мгновений назад.
‒ Что за черт, ‒ Синнер бросается ко мне, а через секунду мои ноги подкашиваются, и я падаю на пол, посреди длинного коридора.
Колени ударяются о мраморный пол, и каждая часть меня, блядь, рушится изнутри.
Боль острая и чертовски обжигающая, словно кто-то взял чешую серебряной змеи и размолол ее, вводя прямо в мои вены с черной кровью.
‒ Брат, поговори с нами.
Глаза Ледженда обводят мое измазанное кровью тело, внимание переключается за мое плечо, чтобы посмотреть на бойню, которую я устроил.
Я рычу, стиснув зубы и высвобождая клыки, и когти делают то же самое, но в момент, когда они полностью опускаются, они втягиваются обратно.
Я задыхаюсь, падая на грудь брата.
‒ Я думаю… черт. Я думаю, что я, блядь, умираю.
Син и Ледженд переводят взгляд с меня на Крида, надеясь, что у старшего брата есть гребаные ответы.
Когда глаза Сина сужаются, я наклоняю голову, чтобы посмотреть на Крида.
Его рука сдвигается так, что я оказываюсь под ней, чтобы он мог лучше меня видеть.
Он давит мне на грудь, прямо над сердцем.
‒ Найт…
Как будто из моего собственного гребаного тела, моя голова откидывается назад, а глаза закатываются. Животный крик злобно вырывается из моей груди. Конечности начинают дрожать, и они кладут меня плашмя на холодный мрамор. Я впиваюсь ногтями в пол, ударяясь об него головой, пока не слышу, как та раскалывается от удара, и теплая жидкость разливается по черепу.
Я тяжело дышу, пытаясь осознать, что со мной происходит. Такое ощущение, что в мою кожу вонзили кулак; грудная клетка разодрана.
А потом… ничего.
Непреодолимое чувство оцепенения охватывает меня, тело замирает, глаза широко распахнуты, и, клянусь богом, сердце перестает биться, черт возьми. Кровь перестает течь.
Одаренный или нет, кровь в наших венах жизненно важна, это источник силы. Наши сердца, хотя и черные, как зимняя ночь, ‒ это то, что поддерживает в нас жизнь и движение, что сохраняет нам рассудок и не дает одичать. Место рождения наших уз, прежде чем наши души насладятся ими.
Это то, что связывает нас с нашим парами…
Электрический разряд пробегает по позвоночнику, и я резко выпрямляюсь, паникуя так, как никогда не чувствовал. Потеря, какой я, блядь, никогда не знал. За исключением того, и мы знаем, что это неправда. Я знаю, что такое потеря. Я практически вышвырнул эту сучку за дверь и запер за ней.
‒ Нет, ‒ я вскакиваю на ноги, ударяя себя кулаком в грудь. Клокочущая ярость, которая не уходит, усиливается, пока я хожу гребаными кругами.
‒ Нет, нет, нет… ‒ я крепко зажмуриваю глаза, исследуя глубины своей гребаной души. Распространяя свою магию за пределы разума.
Детка, нет…
Провожу руками по волосам, дергая, вырывая и накручивая. Мои стеклянные глаза встречаются с глазами брата.
‒ Крид.
Его лицо вытягивается, взгляд опускается к ногам.
‒ Крид, нет. Это должно быть что-то другое! ‒ я кричу, но знаю, что мои слова бессмысленны.
Потому что я знаю.
Я знаю, потому что та ее часть, ниточка, которая связывала меня с моей парой, мою гребаную девчонку со мной, порвана. Разорвана у самого основания.
Связь, против которой я боролся, спокойствие, которого я жаждал, гребаный дом, который она создала внутри меня, цель, которую она дала мне, даже не подозревая об этом… все ушло.