Слева раздаются крики, справа ‒ глубокое рычание, и мои ноги замедляются.
‒ Сегодня спокойный день, ‒ она замечает мою нерешительность и впервые поворачивается ко мне лицом. ‒ Я думаю, я должна просто сказать тебе сейчас, если это еще не было очевидно. Тебе это здесь не понравится. Это не вопрос, просто факт. Ты официально одиночка в своей прошлой жизни, и она никогда не станет лучше. Боль никогда не притупится. Это не одна из тех ситуаций, когда все лечится со временем. На Острове Изгнания все наоборот, ‒ она оглядывается назад и снова смотрит на меня.
‒ Ты полностью заблокирована от всех, кто находится за пределами этого места. Для них ты больше не существуешь, кроме как в их воспоминаниях, но они не заблокированы от тебя.
‒ Что это значит?
‒ Это означает, что если ты с кем-то связана, или тебе нравится бегать в стае, или что-то еще, что связывает тебя с другими, ты будешь чувствовать их каждый божий день, всегда, но они не будут этого знать. Они ничего не почувствуют от тебя, так что со временем… они исцелятся и забудут тебя, но тебе никогда не предложат такой же отсрочки. Это извращенная игра, в которую Министерство любит играть с нами. Пытка без прикосновений, как нам нравится это называть. Судя по тому, как ты вышла из пещеры, она открыла тебе кое-что дерьмовое. И, основываясь на моем опыте, я бы сказала, что у тебя есть пара. Извини, но ты будешь чувствовать его всю оставшуюся жизнь, и, к сожалению, у тебя нет возможности взять здесь свое. Это буквально единственная магия, которая здесь заблокирована. Временная смерть ‒ обычный инструмент, который все мы используем, но постоянная? ‒ она качает головой, длинные темные волосы падают на плечи массивными волнами. ‒ Министерство никогда бы не позволило нам такой роскоши.
Я оглядываю остров.
Это похоже на нечто из того шоу, которое раньше смотрел Бен ‒ «Голый и испуганный». Все сделано на скорую руку, но с добавлением волшебства. И детали вертолета.
Высокие деревья закрывают большую часть солнца, а вода у берега спокойная. Для Одаренных темнота и энергия, которые предоставляет галактика, ‒ это не просто предпочтение, но и необходимость. Это источник энергии для их силы, одна из причин, по которой жители Рата должны так много питаться за счет других, чтобы поддерживать тела в тонусе, то есть люди здесь питаются друг от друга, чтобы поддерживать себя в форме.
Когда я думаю об этом, то замираю, обхватывая себя руками, когда мне сдавливает грудь.
Я этого не знаю. Это было прямо из головы и памяти Найта.
Теперь он буквально вплетен в меня.
Это столь же успокаивает, сколь и отвратительно.
‒ Значит, этим местом управляет Министерство? ‒ слышу я свой вопрос, пытаясь сосредоточиться на чем угодно, кроме непрекращающегося перетягивания каната внутри.
‒ Мы управляем этим, но они его создали. Это бесконечная тюрьма. Вечный ад, и совсем не веселый, ‒ она поворачивается и с ухмылкой идет назад. ‒ Возможно, это не та приветственная речь, на которую ты надеялась, но будь счастлива, что сегодня пещерным дозорным была я, а не Френчи. Он ‒ придурок. ‒ она протягивает руку, ее ногти накрашены блестящим черным лаком. ‒ Я Хайде.
Я колеблюсь, задаваясь вопросом, должна ли я выложить все свое дерьмо, с тех пор, как меня наебали и привела сюда.
Найт наебал меня и привел сюда…
Буквально.
Я сглатываю.
‒ Я выросла, как Лондон, но мое Одаренное от рождения имя Виллайна… Лакруа.
Ее брови подпрыгивают.
‒ Ну… некоторые из них определенно убьют тебя, но опять же… ты не можешь на самом деле умереть здесь, поэтому, ‒ она пожимает плечами, обнимая меня рукой. ‒ Пойдем познакомимся с остальными, маленькая Убийца, но ты, возможно, захочешь иметь это.
Хайде передает мне маленький нож, который я не видела, как она вытащила, и поворачивается лицом вперед.
‒ Свежая кровь!
Черт.
Двадцать четыре
Найт
Приглушенные звуки раздаются вокруг меня, но мои глаза не открываются.
Тьма, новая, более тяжелый вид, чем я привык, просачивается в вены, давя на меня, пока я не превращаюсь в черную пустоту. Опустошенный и изголодавшийся по чему-то, чего больше не существует.
Я, блядь, умираю. Или часть меня умирает, и это крадет мои силы, одно воспоминание за другим. Это не похоже ни на что из того, что я исследовал, когда связь разрывается или отвергается. Когда это происходит, отвергнутый сходит с ума, теряется в жажде крови или совершенно, блядь, дичает. Как будто Лондон была на пути к становлению, прежде чем я стер себя из ее памяти.