Она подошла к неровному камню величиной вдвое больше неё и заметила лестницу, уводящую под землю. Не раздумывая, она ступила на неё, и тотчас свежий воздух в лёгких сменился запахом сырости и плесени. Лестница оказалась неровной, и ей пришлось приложить все усилия, чтобы не упасть. Вскоре свет луны погас, и она оказалась в полной темноте. С каждым шагом становилось всё холоднее. Адель почувствовала, как отяжелели ресницы из-за образовавшегося на них инея, но упрямо продолжила идти дальше.
Едва она ступила на каменную площадку, холод ушёл. Воздух стал совсем уж влажным и горячим. Её короткие чёрные волосы прилипли к шее. Она прошла ещё чуть вперёд и услышала звук падающих в воду капель.
— Ни черта не вижу, — пробурчала она и облокотилась на стену.
Пещеру неожиданно озарил голубой свет, показавшийся после темноты ослепительным. Адель прикрыла глаза, а когда смогла их открыть, поняла, что это светились каменные жилы. Она провела по ним пальцем, ощупав холодную и гладкую структуру. Они показались ей смутно знакомыми.
От очередной капли она вздрогнула и посмотрела в сторону небольшого озера, от которого вверх поднимался пар. Потом подошла к нему поближе и дотронулась до воды. Её будто током ударило.
— Горячо! — воскликнула она, начиная дуть на пострадавшие пальцы.
Атмосфера изменилась. Свет стал более приглушённым, сердце замедлило ход, а голова вдруг опустела. Будто зачарованная, она разделась и зашла в воду. Больше она не казалась ей горячей. Скорее стала приятно тёплой и убаюкивающей. Веки потяжелели. Она попыталась держать глаза открытыми, но проиграла.
Что-то очень холодное коснулось её щеки. Адель открыла глаза и осмотрелась. Она оказалась по пояс стоящей в воде уже знакомого ей озера. Сверху падали крупные снежинки. Они не успевали даже коснуться воды, тая от пара. Адель тяжело вздохнула. Она вдруг почувствовала себя глубоко несчастной. Голова раскалывалась на части. Почему все живые существа настолько глупы?
— Всё просто. Они глупы, потому что неестественны. Никто из них не должен был вообще рождаться. Только так мир бы смог оставаться в блаженном покое, — ответило ей отражение в воде.
Адель этому не удивилась. Она чувствовала полное единение с этим местом. Да и говорило отражение вполне здравые вещи. Войны закончатся только тогда, когда некому будет воевать.
Сзади зашуршали ветки. Она не шелохнулась. Из кустов появились дрожащие от страха существа с рогами, которых звали кане. Двое мужчин выволокли вперёд подростка и поклонились ей.
— О, великий дух озера, мы приносим тебе подарок и просим не тревожить нас, — произнёс один из мужчин, чуть не коснувшись рогами земли в поклоне.
Адель холодно хмыкнула. Вступать в диалог ей с ними не хотелось. Может, убить их? Приобретённая за жизнь в мире людей человечность в груди вскинула голову и сжала сердце. Пусть это всего лишь видение, ей не стоит даже думать о подобном. Каждая жизнь ценна и важна. Мужчины не получили её ответа, переглянулись и поспешили уйти.
Мальчишка посмотрел на неё большими чёрными глазами. Его трясло от страха и тревоги. Адель медленно вышла из воды и встала прямо перед ним. Он задрожал и зажмурился. Вот и скажите на милость, зачем ей это жалкое создание?
Очередной приступ головной боли заставил её поморщиться. Эти видения становились всё более невыносимыми. А что, если… Адель положила руку ему на голову. В неё потоком хлынули воспоминания мальчишки о любящих родителях, младшей сестре, решении деревни и пути сюда.
Сердце кольнуло. Она вздрогнула. Эта боль была нова, но так же неприятна. Она поняла, что не хочет больше ощущать её. Адель нащупала небольшую паутинку в сознании мальчика.
— Больше твоя жизнь не связана ни с кем, кого ты знал до этого, — произнесла она, разрывая связи.
Он охнул. Рога у него отпали, волосы, глаза, кожа и одежда побелели. Адель схватила последнюю ниточку и прикрепила её к своей, ощутив, наконец, облегчение, перелив часть своей силы в него. Мальчик схватился за голову и закричал.
— Эта боль не убьёт тебя. Ни сейчас, ни потом, Феликс. — Адель на секунду задумалась. — Думаю, связь со старым именем тоже не пойдёт на пользу. Я буду звать тебя Фил. Теперь мы оба будем жить здесь.
Она повернулась к озеру и увидела довольную улыбку собственного отражения. Ей стало не по себе.
— Взять его к себе стало одновременно отличным и отвратительным решением. Твоя боль уменьшилась, он стал твоим представителем в мире, но так и не смог понять и простить тебя, — произнесло оно.