Снег перестал идти, на берегу зацвели полевые цветы, им на смену пришла густая пышная зелень, а за ней — чёрная пустота осени. От таких перескоков у неё закружилась голова. Она зажмурилась, а когда открыла глаза, поняла, что теперь её заперли под водой. Она из прошлого сидела на камне, кидая в воду мелкие камешки. На её лице не отражалось ни одной эмоции. Рядом стояли какие-то разнообразные непонятные штуковины. Адель узнала блокнот, который недавно сгорел.
— Ты не сможешь ничего изменить, — сухо произнесла она на камне кому-то.
Из-за дерева вышел белоснежный юноша с таким же холодным и неприступным выражением лица. Она не сразу узнала в нём Фила.
— А я всё же попытаюсь, — уверенно сказал он.
— У меня плохое предчувствие. Эта девушка может стать началом нашего конца. Если, конечно, у конца вообще есть начало, — произнесла она.
Фил фыркнул. На секунду его лицо исказилось от презрения, но он быстро взял себя в руки.
— Ты никогда не думала о том, что способность видеть будущее дана тебе вовсе не для того, чтобы убивать кого вздумается? — спросил он.
— Мне плевать на чьи-либо жизни, так что и цели убивать кого-то конкретного у меня нет. Впрочем, признаюсь — этот мир прогнил насквозь. Скоро он сам себя уничтожит. Я здесь лишь для того, чтобы засвидетельствовать это, — ответила девушка.
Фил сжал руки в кулаки, а потом вдруг резко их расслабил, показывая, что сдался.
— Ты говоришь, что этот мир чудовищен. Да, он полон боли и несправедливости, но и хорошие вещи в нём тоже есть. То, что ты их не видишь, делает монстром лишь тебя, — спокойно сказал он и ушёл.
Девушка подтянула к себе ноги и посмотрела на неё под водой.
— Как считаешь, он прав? Я, действительно, чудовище, которое не должно было рождаться?
У неё в горле встал ком. Она не нашла, что ответить на подобный вопрос. Ей отчаянно хотелось верить во всё самое хорошее, но она не могла. Даже те немногие видения, что она увидела здесь, заставили её стать холоднее и отчуждённее. Девушка перед ней видела их годами. Удивительно, как только с ума не сошла.
— Почему не сошла? — девушка сухо и отрешённо рассмеялась.
Адель стало не по себе. Она вспомнила о том, что ей человеческие врачи диагностировали вполне реальную шизофрению, даже когда она не помнила ничего об этом.
— Фил влюблён, но что есть любовь? По мне так это простое желание обладать кем-то. Эта девушка точно умрёт, как я и увидела. Да и с этим миром, по-моему, пора заканчивать…
Внутрь неё проник леденящий холод. Она открыла рот, чтобы возразить, но не смогла вымолвить ни слова.
— Скоро его тени выйдут на свет и сожрут его. Начало не имеет конца. Конец не имеет начала. Так пусть всё застынет в нигде и никогда. Тогда мне, наконец, перестанет быть больно, — печально закончила девушка и кинула в воду камень.
По озеру пошла рябь, мешающая ещё хоть что-либо рассмотреть. Адель открыла глаза и осознала, что всё ещё стоит в пещере в небольшом озере. Она выбралась на камень и поняла, почему это место показалось ей знакомым. Это то самое озеро, где она провела большую часть своей жизни в прошлом. Время его не пощадило, и оно уменьшилось раз в десять. Голова у неё разболелась. Она оделась и поспешила выйти из пещеры на свежий воздух.
Солнце уже успело встать. Оно приятно коснулось лучами её лица, когда она выбралась на поле. Ветер раскидал её волосы. Она поёжилась. Если те тени, которые она видела, призвал сам мир, то их уже не остановить. Надо срочно вернуть Снежку домой.
Она поджала губы. Один вопрос всё ещё не давал ей покоя. С тех времён, как громадное озеро превратилось в этот небольшой источник, должны были пройти сотни лет. Та Адель предвещала их скорое пришествие, так почему это произошло только сейчас? Ответ бился на подкорке сознания, но верить в него не хотелось. Тени пришли раньше, но их остановили. Теперь же они снова вырвались на свободу, и именно из-за этого её вернули в этот мир. Кто-то хочет, чтобы она снова, рискуя собой, спасла всех здесь живущих. В душе у неё вспыхнула злость. Зачем вообще она так поступила в прошлом? В этот раз интуиция притворилась глухой, не дав ни намёка на ответ.
Глава 20
Кареты в Шакрат подготовили за то время, пока Растус, Рен, Мисти, Нора, Гин и Феликс с Юми спускались к входной двери. Пегасы одарили их холодными и недовольными взглядами. Лететь куда-то на ночь глядя им не хотелось.
Растус зашёл в свою чёрную карету с позолоченными дверцами и уставился в окно. Напротив него сели Мисти и Рен. Он с трудом заставлял себя сидеть спокойно. Разговор с Адель, если можно так его назвать, вывел его из себя. Чувства зашкаливали и не давали покоя.