В словах сестры была толика правды. Вернув все свои силы, она отчётливо поняла, что мир, казавшийся далёкой мечтой, возможен. Для этого требовалось лишь закрыть портал и разобраться с тенями. Адель впилась ногтями в кожу.
— Я тебя тоже люблю! — горячо воскликнула она.
— Не так, как его. Я смогу сдержать тени. Ни одна не прорвётся. Клянусь тебе, — со слезами в голосе произнесла Снежка, терпя ту боль, которая всегда предназначалась ей.
В душе Адель всё похолодело. Она была готова к тому, что сестра спустит всю теневую армию на этот мир, но никак не к её самопожертвованию.
— Так нельзя. Я не смогу стать счастливой, осознавая, какую цену тебе приходится платить каждую секунду своей жизни. — Она покачала головой.
— Это лучший вариант. Я отплачу тебе за всю любовь и заботу, поэтому просто прими это! — вдруг выкрикнула Снежка.
Адель схватила её за плечи и прижала к себе. Сестра обхватила её руками и расплакалась.
— Ты — моя любимая младшая сестрёнка. Я ждала твоего появления на свет и никогда ни в чём не обвиняла. Ты права в том, что твоя судьба — облегчить мою жизнь. Ты прекрасно справлялась с этим, даря мне тепло и улыбки. Мы семья, и я очень люблю тебя. — Адель погладила Снежку по спутанным пшеничным волосам и нащупала нить. — Всё началось с того, что я появилась на свет в темноте. Этим же и должно закончиться.
Прошло несколько решающих секунд, прежде чем смысл слов Адель дошёл до уставшей Снежки.
— Нет! — рявкнула она и попыталась отстраниться, но не успела.
Адель разорвала нить её судьбы, объединяющую их в одно целое.
— Ты тоже должна найти друзей, влюбиться, а потом создать свою семью. Жить только мной — слишком грустная и печальная участь.
Вокруг появились тысячи нитей, ухватили судьбу Снежки и вплели в сложный узор кокона, позволяя отделиться от теней и судьбы. Теперь она будет, наконец, свободна. Глаза у неё помутнели. Адель наклонилась к ней и поцеловала в лоб.
— Будь счастлива, — произнесла она и перестала сдерживать слёзы.
Кокон окружил её, оторвав от сестры. Она направила всю собранную силу в ювха. Небо разверзлось, кинув десятки молний на портал, окончательно и бесповоротно закрыв его. Адель в последний раз взглянула на тёмное грозовое небо над головой и погрузилась в пустоту.
Глава 31
Растус тяжело вздохнул и отложил документ в сторону. Работа не клеилась — он перечитал один и тот же абзац трижды, но так и не понял его смысла. Яркое весеннее солнце призывно заглядывало в его кабинет, чем очень раздражало. Он встал и рывком задернул тёмные шторы. Комната погрузилась в холодный полумрак, идентичный его настроению.
Он снова хотел вернуться к работе, но в дверь постучали, а потом сразу вошли. В Дракадриате подобный трюк могли себе позволить только четверо драконов — Рен, Ролемина, их с Реном мать Родриэна и отец Рабрион. Последнего Растус ожидал увидеть меньше всего. Он думал, что родители уедут из Дракадриата лет на десять точно, а с момента передачи ему короны прошло всего три года. Видимо, его удивление слишком явно отразилось на лице, потому что отец усмехнулся.
— И я рад тебя видеть. Как идут дела? — спросил он, подходя к столу и рассматривая стопку документов.
Растус поспешил встать и освободить ему место. Пусть сейчас он и являлся королём, но у отца опыт правления был куда больше. Рабрион как ни в чём не бывало сел и взял несколько листов в руки. Растус заметил, что лицо отца успело покрыться морщинами за то время, пока они не виделись.
— Всё прекрасно. Сейчас занимаюсь модернизацией финансовой системы. За год успели с Мисти разработать и внедрить реформы в целительство и доработать проекты водопроводной сети. Вскоре надо будет заняться подготовкой к празднику солнцестояния…
— Я не об этом, — спокойно, но твёрдо прервал его Рабрион.
Растус замолчал и опустил голову, словно пристыженный мальчишка. Он точно знал, о чём сейчас пойдёт речь, но говорить об этом не хотел.
— Если бы я считал, что ты не справишься с управлением королевством, то не отдал бы тебе корону. Меня, как и всех здесь, беспокоит твоё самочувствие. Уже почти год прошёл, а ты…
— А я буду искать её до тех пор, пока жив, — резко и упрямо договорил Растус. — Ты бы сделал то же самое ради матери.
Рабрион тяжело вздохнул и посмотрел на него такими же глубокими, как и у него, карими глазами. Он вообще очень походил на отца — и формой лица, и даже цветом волос. Наверное, даже будет выглядеть так же, когда доживёт до его лет.