— Я уверен, ты найдёшь свой способ сражаться. Ты очень сильная, Мисти. Сильнее кого бы то ни было, — произнёс Ник.
Она смутилась. Слёзы, наконец, перестали идти, но на душе всё ещё будто ураган носился.
— Если ты продолжишь так говорить, то я окончательно в тебя влюблюсь, — попыталась пошутить она.
— Боюсь, твой сегодняшний образ уже не оставил мне других вариантов, — серьёзно ответил Ник.
— Вот этот? Растрёпанный и заплаканный? — Мисти печально усмехнулась.
— Невообразимо красивый и притягательный. Даже слёзы не смогли его испортить. — Ник мягко погладил Мисти по щеке.
Её сердце на секунду остановилось, а потом забилось с огромной скоростью.
— Это нечестно. Ты сам сказал, что нам не стоит…
— Прости. — Ник спустил маску и нежно поцеловал Мисти.
Она закрыла глаза и положила руки на его шею. В тёмной оранжерее всё равно нельзя было рассмотреть его лицо. Мисти зарылась руками в длинные волосы. Ей отчаянно захотелось большего. Ник мягко отстранился.
— Не думаю, что ты отдаёшь себе сейчас отчёт. Ты слишком расстроена, — томно прошептал он.
— Ну так воспользуйся этим, — попросила Мисти.
— Нет уж, так не пойдёт. — Ник рассмеялся и вернул маску на место. — Пойдём, провожу тебя.
Мисти пришлось уступить. Она правда была не в себе, а его присутствие рядом пьянило. Ник отвёл её к общежитию. Даже ночью снег не перестал идти. На улице царила тишина и необычайная темнота. Мисти дальше своих рук почти ничего не видела. По традиции к приближению полуночи Солнцестояния везде выключали фонари и зажигали свечи. Все сейчас должны сидеть в атриуме, поэтому в академии, видимо, решили не заморачиваться с уличными свечами.
— Советую тебе отдохнуть. После сна должно немного полегчать, — произнёс Ник.
— Мы увидимся в библиотеке? — спросила Мисти.
Ник оставил её вопрос висеть в воздухе.
— Мог бы и соврать, — печально произнесла Мисти.
— Я не могу тебе врать. Обещаю, я всё объясню тебе позже и, если ты всё ещё захочешь меня видеть… — Ник неуклюже пожал плечами.
— Тогда найди меня, когда примешь решение, — сказала Мисти.
— Обязательно. — Он улыбнулся ей и ушёл.
Мисти поднялась в комнату и застала рыдающую на кровати Нору. Рядом с ней сидела беловолосая Юми.
— Что здесь происходит? — уточнила она.
— У меня смена имиджа, — кое-как произнесла Юми.
Мисти заметила, что ювха очень пьяна. Она попыталась вспомнить, видела ли Юми на празднике, и поняла, что нет. Вокруг кровати ювха валялась целая гора бутылок. Она, видимо, решила отпраздновать в одиночестве, а Нора её прервала.
— А Нора… Норочка…
— Я полукровка! Как это можно было скрывать так долго? Неудивительно, что я так не похожа на альраун, — отчаянно сказала Нора.
— Полукровка? — растерялась Мисти.
— Я наполовину гримм. Моя мама познакомилась с отцом, когда вела дело с эльфами. Мой отец от меня не отказался. Ему запретили меня видеть. Я услышала разговор бабушки с директрисой случайно и потребовала объяснений. Она во всём призналась. — Нора подняла заплаканное лицо на Мисти и опешила. — А у тебя что?
Мисти вздохнула и рассказала о том, как прошёл ужин. Юми присвистнула.
— Знаешь, по-моему, у меня всё не так плохо, — мягко заметила Нора, начиная успокаиваться.
— А может, выпьем и забудем про все проблемы хотя бы до утра? — предложила Юми.
Мисти замялась. Нора же решительно взяла стакан. Юми удивлённо на неё посмотрела.
— Мне надоело быть милой девочкой. Наливай. И Мисти тоже, — уверенно распорядилась Нора.
Мисти неожиданно улыбнулась. После нескольких бокалов непонятной жидкости на душе у неё окончательно полегчало. Иногда действительно стоит забыть обо всех проблемах и просто жить. Пусть завтра утром их жизни изменятся из-за сегодняшних решений и событий, но это будет только завтра. У них в запасе всё ещё осталось мимолётное сегодня.
Глава 22
Праздник Солнцестояния закончился так же неожиданно, как и начался. Рен ни капли не пожалел о том, что пошёл вслед за Мисти и по пути заставил отдать одежду какого-то слугу в обмен на свою. Хорошо хоть додумался взять с собой одну из масок Гина на всякий случай. Его семья только недоуменно посмотрела ему вслед, и теперь Рен окончательно уверился в том, что они всё поняли. Когда на следующий день Растус только рот открыл, Рен окатил его таким взглядом, что брат не решился хоть что-то спросить. Пусть думают, что хотят. Драконы уехали в потерянном внутреннем состоянии и идеальном внешнем. Уважение к старшим менехуне Рен потерял сразу после их слов о помолвке, собственно, как и все драконы. В целом он совсем не удивился тому, что менехуне уехали сразу после ужина.