Гном довольно улыбнулся и покинул тронный зал. Рен не выдержал и потянулся. Спина хрустнула.
— Кажется, они будут ходить до тех пор, пока мы правда не обоснуем отказ, — устало сказал Растус.
В отличие от Рена, он никаких трудностей от сидения не испытывал. Всё же именно ему предстояло стать новым королём драконов, а Рен должен был получить под контроль герцогство на юге. Как же ему туда не хотелось. Передёргивало каждый раз, когда он думал о том, что всю жизнь будет отсиживать задницу на жёстких тронах.
Всё же погода слишком хороша. Надо улизнуть из душного замка хотя бы в сад после приёма посетителей.
— Рен, не хочешь заняться этим вопросом? — спросил король.
— Что? — У Рена все мысли из головы уплыли, и он не сразу понял, о чём его спросили.
Отец послал ему недовольный взгляд карих глаз, а такие же глаза брата насмешливо улыбнулись. Из них троих на тронах только он был ярким пятном справа. Мама участия в политических делах не принимала.
— Смею напомнить, что скоро начнётся сезон урожая и мне нужно будет отправиться в академию Айфель, — серьёзно, но осторожно ответил он.
— Зачем вообще тебя спросил? Ты найдёшь миллион причин для отказа, — проворчал отец. — Хватит на сегодня посетителей. Мне и Растусу нужно заняться бумагами.
Рен с энтузиазмом вскочил на ноги. Его длинные алые волосы, заплетённые в хвост, взметнулись за ним. Он легко поклонился отцу и начал раскачиваться с пятки на носок в ожидании. Как только за Рабрионом закрылась дверь, Растус расхохотался.
— Если ты пытался сделать заинтересованный вид, то это полный провал. Я прямо читал в твоих глазах посыл гному катиться туда, откуда он выполз, — с широкой улыбкой сказал брат.
— Ты обесцениваешь все мои ужасные старания и страдания, — драматично ответил Рен. — Ты только посмотри, моя задница уже стала совсем плоской!
Растус снова рассмеялся.
— Уверена, твоя, как ты выразился, «задница» в полном порядке, — раздался звонкий голос у входа, заставив братьев вздрогнуть.
Родриэна с идеальной осанкой шагала к них. Рен смутился: при матери нельзя так себя вести. Она не одобряла простонародных слов.
— Прости, мам, — серьёзно произнёс Рен и спустился к ней.
Она поправила его манжеты, пригладила волосы и окинула критичным взглядом.
— Когда же ты уже повзрослеешь? — с волнением спросила она. — Тебе необходимо стать серьёзнее, ведь скоро…
Родриэна резко прервала саму себя. Рен ощетинился. Она затронула тему, на которую он давно наложил табу.
— Сам разберусь, — сказал он чуть более резко, чем требовалось, и покинул тронный зал.
Растус догнал его в длинном широком коридоре с яркими красными гобеленами на стенах.
— Зря ты так. Мама волнуется, да и мы с отцом тоже, — обеспокоенно произнёс брат.
— Знаю, но ничем не могу помочь. Я не хочу это обсуждать, — отрезал Рен.
Они миновали коридор и вышли к чёрной арке, которая вела в сад.
— А по-моему, тебе нужно с нами поговорить, — упрямо заявил Растус.
— О чём? О том, что внутри меня живёт чудовище, готовое убивать? Или о том, что моя магия годится только на растопку камина? — Рен окончательно вышел из себя.
— Не смей говорить о себе нечто подобное! — угрожающе рявкнул Растус, и Рен растерял запал. Он терпеть не мог ссориться с братом. — Ты не чудовище, и оно не живёт внутри тебя. Внутренний Дракон — часть твоей сущности, нравится тебе это или нет. И магия у тебя не слабая. Ты просто боишься её использовать, потому что не хочешь потерять контроль.
Рен замер и недовольно уставился на него. Больше всего его раздражала правота Растуса. Если не Дракон — чудовище, то им является сам Рикрен. Это принять намного труднее. Все всё время убеждали его в обратном, но он знал, что они лгут. Тот, кто должен уничтожить целое королевство и убить множество невинных существ, не может быть добрым и хорошим. Это просто невозможно! Собственно, поэтому Рен и наложил табу на эту тему. Ему не нужны пустые слова утешения. Он вообще не хотел исполнять это проклятое предсказание, но прекрасно знал, как на такие слова отреагируют родственники.
— Нельзя игнорировать слова оракула. Это может привести к огромной катастрофе, — произнёс отец, когда Рен впервые поднял эту тему.
Самым ужасным стало согласие с Рабрионом матери и брата. Рен оказался в ловушке между словами незнакомого существа и собственными моральными принципами. Сейчас же он просто молча смотрел на Растуса. Никто не сможет его понять. Брат неожиданно смягчился и положил руку ему на плечо.