Глава 24
Рен и Ка в числе многих стали свидетелями перепалки Мисти и Гранниа у столовой. У Рена от тона баггейна чуть дым изо рта не пошёл, зато на лице выступила чешуя, а когти впились в сжатые кулаки. Ка потерянно переводил взгляд с Мисти и Гранниа на Рена и усиленно соображал.
Мисти тем временем опустила заявку на участие в ящик и ушла. Гранниа послал ей вслед недовольный взгляд. Толпа начала рассасываться. Рен преодолел расстояние до ящика, вписал себя в заявку и опустил внутрь. Биатлон академии Айфель — не самое лучшее развлечение для менехуне. Значит, ему придётся присмотреть за ней и сделать так, чтобы она не поранилась.
— Ой, нет, чувак… Скажи, что я не прав, пожалуйста? — тихо произнёс Ка, наконец дойдя до каких-то умозаключений.
— Ты о чём? — включил дурака Рен.
Ка схватил его за плечо и наклонился к самому уху.
— Ты влюблён в Мистритию Майнхен? — чуть слышно спросил он.
Рен приготовился отрицать, но смущённое лицо его сразу выдало.
— Не-не-не, это плохая идея. Прям сверхужасная! — запричитал Ка. — Может, ты на кого другого глаз положишь? Тут есть очень красивые девушки.
— Уже поздно, — проворчал Рен.
— Да как вообще можно влюбиться в того, кто всю твою семью ненавидит? Вы же даже с ней не общались ни разу…
Рен быстро отвёл взгляд в сторону. Ка прищурился.
— Значит, общались. Но как?
Рен открыл рот, чтобы всё объяснить.
— Погоди-ка чуток, — резко воскликнул Ка и метнулся в столовую.
Спустя пару секунд он вытащил оттуда недовольного Гина.
— Я только что признался в чувствах и обзавёлся девушкой, что может быть важнее этого? — злобно спросил Гин.
— У нас тут чрезвычайная ситуация, которая может закончиться чьей-то смертью! — отозвался Ка, потом наклонился к Гину и что-то ему прошептал на ухо.
— Он же шутит, да? — Гримм побледнел и посмотрел на Рена.
Рен покачал головой. Да чего они вообще такую трагедию из этого разводят?
— Могу представить её реакцию, когда узнает, — проворчал Ка. — Почему ты вообще с ней связался?
Рен вздохнул и выложил всю историю, которую очень долго хранил в душе. Ему стало немного легче.
— Я не могу ей признаться. Этот разговор точно закончится плохо при любом раскладе, — закончил Рен.
— Вот дела, — присвистнул Ка.
— Если ты правда её любишь, то лучше тебе рассказать ей до того, как она сама всё поймёт, — сказал Гин.
— Люблю, но всё так сложно, — ответил Рен.
— Чувак, как ты собираешься помогать ей на биатлоне? Как Ник, который в академии не учится, или как Рен, которого она не переваривает? — задумчиво уточнил Ка.
— Придумаю что-нибудь, — проворчал Рен.
Ка и Гин недоверчиво переглянулись. Они оказались правы. Биатлон должен состояться через полтора месяца. Рен видел, как Мисти начала бегать по утрам и очень хотел поговорить с ней, но так и не нашёл смелости сделать это. Он знал, что она потребует от него ответов при встрече, которые он не мог ей пока дать. Рен окончательно запутался. Любовь к ней туманила рассудок и заставляла его Дракона показываться чаще обычного. Рен поймал себя на мысли, что хотел бы спрятать её ото всех и всего. Как было бы хорошо, родись он кем угодно, но только не драконом с предсказанием. Может, просто наплевать на правила рас? Рен уже чётко понял, что сойдёт с ума, если не сможет смотреть на Мисти хотя бы издалека каждый день. Он вспомнил, как отец когда-то рассказал им с братом о том, как понял, что влюбился в их мать.
— Весь огромный мир вдруг сконцентрировался лишь только вокруг неё. Она стала моим воздухом и энергией. Родриэна до сих пор освещает мою жизнь ярче всех небесных светил.
Рену тогда показалось, что Рабрион немного не в своём уме, но теперь он окончательно осознал, что именно имел в виду отец. Драконы влюблялись редко, но сильно. Неудивительно, что мама сразу поняла, что он влюблён. Родриэна всё же не подняла эту тему ни в одном письме, которое приходило стабильно каждую неделю его пребывания в академии Айфель. Скорее всего, надеялась, что его чувства пройдут, но это оказалось невозможным. Его семье точно не понравится то, что он собирается сделать.
В день проведения биатлона Рен не придумал ничего лучше, чем явиться на состязание в своём обычном виде самым последним. Существа собрались на площадке, которую использовал для их первого урока Ларций. Там установили широкие трибуны. Рен кое-как удержал себя от тяжёлого вздоха, когда понял, что Мисти оказалась единственной девушкой, решившей поучаствовать. Она стояла около трибун в облегающем костюме академии и разговаривала с Норой и Юми, вокруг которых образовалось пустое пространство.