— Где все? — серьёзно и недовольно спросил Малтириаш.
— Простите, уже час как начали приходить письма с отказами, но мы думали… — Шимона протянула отцу огромную стопку писем.
Король начал гневно их перебирать. Мисти печально улыбнулась. Это ожидаемо. Зачем приходить на праздник королевства, которого скоро не станет? Монодика обняла её за плечи.
— Ну и ладно. Зачем они нам нужны? Устроим праздник без этикета. Шимона, пригласи к нам всех, кого найдёшь, — произнесла мачеха.
— Не надо, — тихо попросила Мисти. — Я… устала. Завтра к тому же мне надо будет выехать рано утром в академию Айфель. Пожалуйста, повеселитесь за меня.
Она отстранилась и вышла из тронного зала. Впервые такое — что вообще никто не пришёл. Мисти столкнулась взглядом с глазами Миджестии и вздрогнула. Когда она успела дойти до сюда? Портрет её матери всё ещё висел в крохотном зеркальном зале, который она так любила. Из-за стеклянной крыши звезды отражались от зеркал и превращали пространство в бесконечное ночное небо. Мисти села на лавочку посередине комнаты, не отрывая взгляда от портрета матери.
— Гордишься, да? — с горькой усмешкой спросила она. — Ничего, мам. Я в порядке. Чтобы ни случилось — смогу защитить тех, кого люблю. Я не буду убегать. Просто сегодня… Это последний мой день дома до поездки. Я…
Мисти почувствовала, как у неё опускаются руки. Хотелось заплакать, но слёзы ничего никогда не решали в её жизни. Они не могли воскресить мать или переписать судьбу, поэтому и смысла в них не было. Завтра она проснётся и вступит в неравный бой с драконом. Она справится. Приложит всевозможные усилия. Мисти ещё раз посмотрела на маму и широко улыбнулась. Её сердце немного успокоилось. Сзади кто-то откашлялся. Мисти резко повернула голову.
— Извините, я стучал, — неловко произнёс Имикас.
— Всё в порядке, — твёрдо ответила Мисти и заметила огромный букет белых хризантем у него в руках. — Снова прислали?
— Да, — ответил он.
— Снова без имени? — Мисти подошла поближе и осмотрела букет.
Кажется, она начала получать их с тех пор, как научилась ходить. Правда, её тайный поклонник ни разу себя не выдал. Мисти ощутила укол разочарования — ведь этот день рождения его предпоследний шанс на раскрытие. Если то существо не осмелилось ничего рассказать о себе сейчас, то скорее всего не сделает этого и в день её восемнадцатилетия. Мисти взяла букет белых хризантем у Имикаса. Он был так огромен, что она могла бы в нём утонуть. Её окружил приятный запах свежих цветов.
— Спасибо, я сама их поставлю, — тихо произнесла она.
Имикас замялся, покраснел, а затем выдавил из себя:
— С днём рождения, принцесса.
Она благодарно ему улыбнулась. Имикасу сложно давались утешения, а сейчас он, видимо, считал, что она в них нуждается, поэтому переступил через свою стеснительность. Он поклонился и ушёл. Мисти снова вдохнула аромат хризантем. Вот теперь она точно в порядке. Пусть другие королевства видят в ней безнадёжную неудачницу, она справится со всем им назло.
Глава 4
Если Рен и недолюбливал кого-то больше гномов, то только фей. Если с высшими феями иногда можно поговорить, когда они не заискивают ради расположения драконов, то с низшими разговор короткий — его просто нет. При виде них они падали на колени и не поднимали глаз, что Рена всегда ужасно злило. Как можно быть такими бесхребетными?
Такое их утреннее приветствие испортило ему настроение на весь день. Он наивно полагал, что сможет потихоньку улизнуть из Дракадриата в академию Айфель, но родители устроили шикарные проводы, так что Рен вынужден был сидеть и строить хорошую мину при плохой игре. Он старался не смотреть на лепреконов и брауни. Естественно, менехуне никто не пригласил. Если честно, Рен не понимал, почему они ни разу не съездили в Майнхен. Низшие феи никак не могли навредить драконам.
Ещё и родители настаивали на том, что Рен должен исполнить предсказание, потому что: «С судьбой шутки плохи!» Его передёрнуло от того, как в его голове прозвучал голос отца. В детстве Рен часто поднимал эту тему, чем как-то очень разозлил Рабриона. После той холодной и яростной фразы Рен прекратил бесплодные попытки связаться с менехуне. Впрочем, он всё равно чувствовал себя виноватым. Сильные должны защищать слабых, а не разрушать их королевства. Тогда Рен нашёл способ хоть немного облегчить своё состояние: дриады как-то сказали ему, что белые хризантемы означают искренние извинения, и с тех пор он тайно отсылал их Мистритии каждый её день рождения. Если бы родители узнали, это был бы настоящий скандал. Будто они и правда находились с менехуне в военном конфликте. Абсурд!