– Что мальчик будет любить рыбалку или плавание, я еще соглашусь, а вот на счет девочки не уверена, – Маша задумалась, а затем выкрикнула свое предположение. – Если уж девочка, то пусть будет гимнастка!
– Это почему еще?
– Девочкам такой вид спорта подходит больше. К тому же, у гимнастов красивая фигура, – Маша немного замечталась.
– Если уж говорить о красивой фигуре, то можно вспомнить и бегунов.
– Возможно, хотя…да ну! Ты видел их ноги? Как они ужасно накачаны! Не надо мне такого счастья. Лучше велосипедисткой.
– Ага, а у велосипедистов, значит, ноги не накачаны, да? Да они еще больше, чем у бегунов. А бегать можно по–разному. Хотя... Ты только представь: идет кто-нибудь по дороге, а мимо него, словно ветер, пролетает красивый мальчик на велосипеде. А мы его видим и говорим всем: «Это наш сынок!»
– А можно так ещё, – Маша начала мечтать. – Прохожие идут по нашей улице и видят, как девочка бежит. Красивая–красивая! Все на неё смотрят и взглядом провожают, а мы всем говорим: «Это наша дочурка».
– Или, наоборот, мальчик – бегун, а девочка – велосипедистка. Постой, – Паша вспомнил слова Маши о бегунье и посмотрел на нее с ехидной улыбкой. – Ты что, всё–таки девочку хочешь?
– А может, и хочу, хочу дочь велосипедистку! Или сына бегуна или наоборот, а может, и вообще, всех сразу! Я крепкая девочка и двоих стерпеть смогу.
– Ну, загнула. Хотя, как сама хочешь, – он улыбнулся ей ласковой улыбкой. – Правда, я не думаю, что велоспорт предназначен для девочек, сюда больше подходят мальчишки.
– Это для бокса больше подходят мальчики, а на велоспорт никто запретов ещё не накладывал.
– А вот про бокс ты сейчас зря. Посмотри по телевизору передачу о боксе; там сейчас, как в полиции, девчонок, может даже больше, чем парней.
– Эх вы! – она немного потрепала Пашу за правую щеку. – Мягкими такими стали, теперь за вас везде мы отдуваемся. Слушай, а что? Это ведь мысль. Давай, как родится девчонка, отдадим её в боксерский клуб, у нас же есть! Будет ходить с нами под ручку, как хулиганы, так она в драку - защищать нас будет.
– Ха–ха, – он рассмеялся во весь голос так громко, что в доме послышалось эхо. – Тут, думаю, и никаких секций не надо! Поменьше материнской заботы, больше папиных поучений, и на улицу выйдет бандит, который любому на лицо фонарь поставит, если кто задирать начнёт.
– А если, наоборот, много маминой ласки, а папиных поучений меньше?
– Тогда вырастит размазня, – он сказал это, ни капли, не сомневаясь в правоте. – Будет вон, в комнате сидеть, листочки в книжки вкладывать, гербарий делать да цветочки нюхать.
– А мне кажется, что ты не прав.
– Почему это?
– Думаю, если заботы будет в меру, то ребенок вырастит не только боевым, но и добрым. Он будет не только драться, но и учиться.
– Ну, я даже не знаю, – Паша задумался. – Как по мне, таких людей не существует. Не может человек быть и тем, и другим сразу. Я не представляю девочек или мальчиков ботаников, которые по вечерам на «стрелки» ходят.
– И не надо представлять, как родится, тогда и узнаем. А я вообще думаю, что девочкам, которые не занимаются спортом, больше подходит навык рисования. Как думаешь?
– Думаю, что ты права. Действительно, в художницах скрыто какое–то непонятное обычному человеку обаяние. Сразу начинаешь думать, что он из какой–нибудь светской семьи что ли. Этого невозможно передать словами. Есть в них грация, достойная…что?
Маша посмотрела на него изумленным взглядом. Ее брови были высоко подняты, а губы уже были готовы что–то сказать.
– Похоже, тебя с моей мамой вообще нельзя наедине оставлять. Она тебе мозги промывает так, что ты прям, ценителем искусства становишься.
– Не говори так. Между прочим, твоя мама прекрасная женщина, к тому же, неплохо поет.
– Откуда ты знаешь, как она поет? – взгляд Маши стал еще более изумленным.
– Ну, мне твой папа записи старые…показывал.
– Да когда же ты всё успел?!
– Пока ты в душе сидела, кстати, ты тоже неплохо поешь. Никогда не слышал. Вот, почему ты поёшь только для душевой кабинки? Я тоже не прочь твой голос послушать.
– Ах, ты ещё и подглядывал! – она, шутя, замахнулась на него подушкой, которая была под головой. Он успел прикрыть лицо руками и уже держал подушку в руках, пытаясь отобрать её у Маши.
– Не подглядывал, а подслушивал, это совершенно разные вещи, и отдай, наконец, подушку! И чему удивляться! Столько лет живем вместе! Кстати, что, если у нас будет маленькая певица или певец?