– Если только не начнется честная битва. Если дракон не нападет первым.
Шут покачал головой.
– Нет. Я здесь для того, чтобы дракон остался в живых.
Свифт перевел взгляд на меня, а потом вновь посмотрел на Шута.
– Значит, ты наш враг, – с сомнением проговорил он. – Ты будешь сражаться с нами, если мы попытаемся убить дракона? Но ты же один! Как ты можешь нам противостоять?
– Я ни с кем не собираюсь сражаться. У меня нет врагов, хотя некоторые и считают меня своим врагом. Свифт, все предельно просто. Я здесь для того, чтобы никто не убил спящего подо льдом дракона.
Мальчик смущенно повел плечами. Я прекрасно понимал, о чем он сейчас подумал, а когда Свифт заговорил, он был так похож на Баррича, что мое сердце пропустило удар.
– Я дал клятву служить моему принцу. – Он вздохнул, но его голос слегка дрожал. – Если вы встанете у него на пути, я должен буду сражаться с вами, милорд.
Шут не сводил глаз с мальчика.
– Я не сомневаюсь, что так и будет, если ты веришь, что поступаешь правильно, – спокойно сказал он. – И если события будут развиваться именно так, то скоро мы станем противниками. Я уверен, что ты с уважением отнесешься к долгу моего сердца, как я отношусь к твоему. Однако сейчас мы путешествуем вместе, и я не вижу причин, почему мы не можем поддерживать то, зачем пришел сюда Том Баджерлок. Дружбу.
И вновь Свифт перевел взгляд с Шута на меня.
– Значит, вы друзья?
– В течение многих лет, – ответил я, и почти одновременно Шут произнес:
– Я бы сказал, что даже больше, чем просто друзья.
Именно в этот момент Сивил Брезинга откинул полог шатра и заглянул внутрь.
– Именно этого я и опасался! – разгневанно воскликнул он.
Свифт, разинув рот, уставился на него. Шут покачал головой и вздохнул. Первым отреагировал на вторжение Сивила я.
– Твои страхи беспочвенны, – спокойно сказал я. Между тем Свифт, сделавший собственный вывод, воскликнул:
– Я никогда не предам своего принца, кто бы ни пытался меня к этому склонить!
Слова Свифта окончательно смутили Сивила. Тем не менее он бросил презрительный взгляд на Шута и резко сказал:
– Свифт, немедленно отправляйся спать в собственную постель. – А потом он вновь повернулся к Шуту: – И не думай, что все на этом закончится. Я сообщу о своих опасениях принцу.
Прежде чем Шут или я успели ему ответить, раздался окрик Риддла:
– Стой! Кто идет?
Оттолкнув Свифта, я выскочил из шатра, едва не сбив с ног Сивила, о чем, впрочем, нисколько бы не стал жалеть. К тому моменту, когда я добрался до Риддла, почти весь лагерь успел проснуться. Люди высовывались из палаток, пытаясь выяснить причину шума.
– Кто идет? – вновь закричал Риддл, тревога в его голосе усилилась.
– Где? – поинтересовался я, подбегая к нему, и он указал пальцем:
– Там.
И тут только я заметил чью-то тень. Или эта была не тень, а человек? Неровная поверхность засыпанного снегом ледника отражала слабые отблески костра, сливавшиеся с серым полумраком северной ночи. Заснеженные горы отбрасывали более глубокую тень. Я прищурился. Кто-то стоял на самой границе света и тени. Я мог различить лишь силуэт, но не сомневался, что именно этого человека я видел сегодня днем. У меня за спиной послышалось восклицание Пиоттра:
– Черный Человек!
В голосе Блэкуотера слышался страх, да и подоспевшие воины Хетгарда выглядели не слишком уверенными в себе. Рядом со мной оказался Шут, и его тонкие пальцы сильно сжали мое предплечье.
– Кто он такой? – выдохнул Шут так тихо, что никто, кроме меня, не услышал его слова.
– А ну, покажись! – приказал Риддл.
Он вытащил меч и шагнул из круга света в темноту. Лонгвик сунул факел в тлеющие угли костра. Когда смола загорелась и капитан стражи поднял факел повыше, человек исчез. Так исчезает тень при приближении света.
И если его появление разбудило лагерь, то исчезновение и вовсе вызвало настоящий переполох. Все заговорили одновременно. Риддл и другие стражники подбежали к тому месту, где стоял человек, и даже Чейд крикнул, чтобы они не затоптали следы. Но к тому моменту, когда мы с Чейдом подошли туда, было уже слишком поздно. Лонгвик поднял факел повыше, но мы так не нашли цепочки следов, ведущих к стоянке или от нее. К тому же вокруг лагеря было полно наших собственных следов.
Один из воинов Хетгарда начал громко молиться Элю. Его молитва произвела на меня тяжелое впечатление – закаленный воин обращался к богу, известному своей безжалостностью. Воин обещал Элю щедрые дары за то, чтобы тот обратил свое внимание куда-нибудь в другое место. Уэб был потрясен, а лицо Пиоттра показалось мне смертельно бледным даже в свете факела. На белом лице нарчески застыло выражение ужаса.
– Быть может, это была игра света и тени, – предположил Кокл, но никто не воспринял его слова всерьез.
Воины Хетгарда тихонько переговаривались между собой. Все они были сильно встревожены. Пиоттр хранил молчание.
– Так или иначе, он исчез, – наконец заявил Чейд. – Давайте спать. Лонгвик, удвой дозор. И разожгите поярче костры.
Воины Хетгарда выставили своих дозорных. Они вновь расстелили шкуру выдры на границе лагеря и разложили на ней свои дары. Пиоттр отвел нарческу обратно в шатер, но я сомневался, что он заснет в эту ночь. Интересно, почему он так напуган. Жаль, что я мало знаю о Черном Человеке и о связанных с ним легендах.
Я предполагал, что Чейд захочет поговорить со мной, но он лишь бросил на меня укоризненный взгляд. Сначала я решил, что он недоволен тем, что я не сумел задержать незнакомца, но потом сообразил, что ему не понравился стоящий рядом со мной Шут. Я было собрался отойти от него, но потом рассердился. Нет, я буду делать то, что считаю нужным, и не стану исполнять все прихоти старого убийцы. Я посмотрел в глаза Чейда, и ни один мускул не дрогнул на моем лице. Тем не менее он покачал головой и вместе с Дьютифулом скрылся в своем шатре.
Я услышал полный сомнений голос Свифта:
– Что мне делать?
Ему было страшно. Как успокоить мальчика? Я попытался вспомнить, что могло бы утешить меня в таком возрасте. И вновь обратился к мудрости Баррича: «Придумай ему дело».
– Следуй за принцем и оставайся рядом с ним. Полагаю, что сегодня тебе будет лучше провести ночь в его палатке, твои чуткие уши и Уит предупредят тебя, если кто-то захочет незаметно подобраться к вам. Напомни лорду Чейду о своих способностях и скажи, что я предложил тебе охранять принца сегодня ночью. А теперь забирай свои одеяла и иди к ним, пока они еще не улеглись спать.
Мальчик уставился на меня, разинув рот, а потом благодарно кивнул. Наши глаза встретились, и я не увидел в них ни малейшей враждебности.
– Вы же знаете, что я верен моему принцу.
– Знаю, – кивнул я.
Интересно, сияло ли так же лицо Баррича, когда Чивэл назвал его своим человеком. И мне вдруг показалось, что слишком уж легко завоевал принц сына Баррича. Если у мальчика есть хотя бы половина храбрости и верности отца, то Дьютифул получил бесценный подарок. Когда Свифт убежал в сторону шатра принца, я услышал за спиной шаги. К нам приближались Уэб и Сивил.
– Мальчик вырастет хорошим человеком, – сказал Уэб, словно прочитав мои мысли.
– Если ему не помешают другие, пробуждая в нем противоестественные наклонности, – вмешался Сивил.
Он вошел в круг света, и я сразу понял, что он готов к драке. Кот скользнул мимо его ног, подобно снежному призраку. Мне совершенно не хотелось выслушивать необоснованные обвинения, да и драка нам была ни к чему.
– Ты упорствуешь в своем заблуждении, – спокойно проговорил Шут. – Что ж, если хочешь, я готов повторить. Я не представляю для Свифта никакой опасности. А то, что произошло в доме твоей матери, было лишь уловкой, объясняющей мой поспешный отъезд. Ты совсем не глуп и давно мог бы заметить, что Том Баджерлок и я служим принцу, оказывая ему услуги, смысл которых тебе никто не станет объяснять. Равно как и кому-либо другому. Так что больше ты ничего от меня не услышишь, и я прямо тебе об этом говорю. Я не испытываю ни малейшего физического влечения к мальчику и не намерен его совращать. Да и к тебе я не питаю никаких чувств.