Так незаметно пролетало время. Анна приводила свою дочь почти каждый день, иногда оставляла на ночь, уходя на работу. У Владимира, порой возникало ощущение, что у него не две, а целых три дочери. Он часто смеялся над этим. На время разногласия между ним и Анной прекратились. В больнице она сильно его не дергала, а в семейную жизнь своей сестры не лезла.
Так одним днем Анна вновь с утра привела Валерию к Лидии. Дождавшись Владимира, они вдвоем поехали на работу. Как только женщина проводила мужа и сестру, отправилась на кухню подогреть для Лизы молоко с мёдом. Уже второй день девочка сидела дома с больным горлом и насморком. Лидия старалась меньше кормить девочку таблетками, и лечила её всем известными методами, — растирала разогревающей мазью, ставила горчичники, поила теплыми морсами и чаем с малиновым вареньем.
Она взяла в руки горячий стакан и неуклюжей походкой прошла в гостиную, где за письменным светлым столом Лиза занималась рисованием. Лидия поставила с краю стакан с горячим молоком, а потом присела в свое любимое кресло справа от стола.
— Спасибо. — сиплым голосом сказала Лиза.
Лида откинулась на спинку кресла, расслабленно поглядывая на экран телевизора. Валерия некоторое время бегала из одной комнаты в другую, а потом пристроилась рядом с Лизой. Старшая девочка разрешила маленькой пользоваться её старыми красками. Вместе они могли часами заниматься рисованием.
Неожиданно в дверь кто-то постучался. Лидия поднялась с места и неспешно прошла в прихожую.
— Кто там? — поинтересовалась она, разглядывая в глазок мужчину в деловом костюме.
— Мне нужна Ведерникова Лидия Аркадьевна. — самоуверенно заговорил незнакомец. — Я хочу поговорить о Анне Шадриной.
Лида сомнительно нахмурила брови, не понимая, зачем этому человек понадобилась не ее сестра, а какая-то информация о ней. Неуверенно женщина приоткрыла дверь и мгновенно в квартиру забежали трое мужчин в чёрных костюмах и с пистолетами в руках. Один из них прижал Лиду к стене и закрыл рот рукой, второй пробежал в гостиную и встал возле девочек, третий обошел квартиру и осмотрел ее на наличие посторонних людей. Только потом в квартиру вошел тот мужчина, с которым разговаривала Лидия. Первым делом он подошёл к женщине.
— Лилия Аркадьевна, мы сейчас вас отпустим, а вы, будьте добры, не кричать, иначе… — он посмотрел на одного из своих головорезов и тот сразу подставил дуло пистолета к голове женщины. — Вы поняли? — Лида согласно покивала головой. Тогда светловолосый худой мужчина, выступающий в роли переговорщика, разрешил отпустить женщину.
— Что вам нужно? — спокойно спросила Лида, оглядывая четырёх незнакомых мужчин. Она сразу поняла, что человек, поддерживающий с ней диалог, является главным, а те трое подневольные люди, выполняющие его приказы.
— Пройдемте в кухню, там и поговорим. — сказал главный. Он уверенным широким шагом прошел по квартире и занял за обеденным столом место Владимира. Его подельник взял Лидию за плечо и силой потащил в кухню. Он посадил её напротив незнакомца. Лида сразу перевела взгляд на детей. Они сидели на прежних местах, Лиза испуганно наблюдала за происходящим, боясь встать из-за стола, а Лера продолжала рисовать как ни в чем не бывало.
— Вы не волнуйтесь, Лилия Аркадьевна. — снова заговорил с ней мужчина. — Мне нужна ваша сестра.
— Может вы представитесь для начала? — строго попросила его женщина. Он безмолвно засмеялся, а потом покачал головой, настаивал, что эта информация Лидии ни к чему. Но он разрешил ей называть его Волк. Все происходящее напоминало женщине сюжет из сериала о лихих бандитских годах. Названные гости держали при себе оружие, сохраняли молчание, беспрекословно исполняя распоряжения главы, желавшего называться громкой кличкой, чтобы скрыть истинное имя.
— Позвоните Анне и попросите ее немедленно приехать. — сказал Волк. — Где ваш телефон?
— В спальне на столе. — сказала Лида. Волк попросил одного из своих людей принести сотовый женщины. Пока его не было, Лида спросила, что им нужно от Анны.
— Нам нужна одна вещь, которая вероятнее всего, находится у вашей сестры. — ответил он. — Когда мы ее заберем, то тихо уйдем и больше никогда вас не потревожим.
— Почему нельзя было решить этот вопрос полюбовно и без оружия?