— Так тебе и пригодится, — сказал Спиридон Ильич и отошел, посматривая, как готовятся люди к выходу на операцию. Прикинул в уме, а не попробовать ли действительно оттиснуть что-то наподобие листовки. Поглядел на разговаривавшего с бойцами Вылегжанина. Жалко стало, что нет в отряде приемника. «Слушали бы сейчас, что на фронте делается. Немцы с толку сбивают: «Москву вот-вот возьмем, Ленинград, глядите, падет…» Дураки безмозглые! Да разве нас этим запугаешь? Вон Наполеон тоже Москву брал», — Морозов тяжело вздохнул — понимал: радости пока от того, как складываются дела на фронте, нет никакой и еще не видно, что будет завтра, может, и хуже будет.
Печатник ушел в кусты прятать мешок со шрифтом. Спиридону Ильичу вспомнилось, как попал в отряд Печатник. Встретили они его в лесу с молодым эстонцем, которого Печатник, да и другие теперь так Эстонцем и зовут. У них была на двоих одна двустволка, шрифт и ни крошки хлеба, так как убегали из Пскова они спешно, на глазах переправлявшихся через реку Великую гитлеровцев. Парни без опыта, они побродили по незнакомой округе да и пали духом. На что Печатник — остряк, а и тот поугрюмел. Встрече с отрядом они несказанно обрадовались. Морозов, глядя на них, с затаенной болью подумал тогда о своей Валюше: «Что с тобой? Где ты сейчас? Может, и не в Луге вовсе, а так же вот, как они, мечешься?»
Печатник вернулся минут через десять. Подойдя к Спиридону Ильичу, он сказал, указывая рукой на вершину далекой березы:
— Вон под ней в кусты положил и мохом притрусил. — Он всегда сообщал Морозову, куда положил шрифты, так как думал: одного убьют — другой будет знать, где их найти.
Он отошел от Спиридона Ильича к Фортэ, который прощупывал пальцами траву вокруг себя.
— Что потерял, Кооператор? — услышал Морозов веселый голос Печатника.
Фортэ искал пенсне — свалилось с носа.
— Однако ты до того слеп, — посмотрев на него с усмешкой, сказал Печатник, — что тебя бы и на улицу одного не надо было пускать, а ты еще… партизанишь, — и поднял пенсне, которое лежало на виду.
— Слеп-то я слеп, да у меня ведь близорукость. Говорят, она к старости пройдет. Ослабнет мышца, и пройдет, — надевая пенсне, шутливо проговорил Фортэ.
— Здоров ты, вот мышца-то и не ослабевает, — нашелся Печатник.
— Не задумывался о причине. Не на ком проверить эту мышцу-то, — и они оба рассмеялись.
«Ну и шельма!» — простодушно, по-отцовски подумал Морозов о Печатнике и отвернулся.
Послав на условленное место бойца, который должен был там ждать возвращения направленного в Псков связного, он приказал людям идти завтракать.
Позавтракав, отряд вышел на «промысел». В головном дозоре были Печатник и Эстонец. На некотором удалении от них вытянулся цепочкой отряд. Морозов думал, что бродят они вслепую: «Агентурную сеть бы создать, вот тогда каждый «промысел» давал бы результат».
Вышли к опушке леса. На лугу, возле стогов сена, чернели четыре немецкие машины. Крестьяне кидали вилами в кузова сено, а солдаты, став поодаль, покрикивали на них на чужом, грубом языке. Спиридон Ильич окинул взглядом местность и подумал, что все-таки отряду квартировать в этих краях опасно. «Глухих лесов мало. — И вспыхнула в нем идея уйти в леса за Плюссу: — Там хоть далековато будет ходить на «промыслы», зато леса надежные, если все меры соблюдать».
Решили устроить немцам засаду.
Попятились в сосновый бор. Добрались по лесу до проселка, петляющего вдоль опушки, где должны были проехать с сеном немцы.
— Давайте так, — распределяя бойцов, заговорил Морозов. — Нас мало, а тех… два десятка. Получается — два на каждого. Значит… — и стал объяснять, кто в какого немца стрелять будет, если те растянутся. — Автоматчикам и пулемету по группам бить. — И к безоружному Анохину: — Не зевай. Тут тебе будут и автомат и патроны.
Залегли цепочкой — в кустах и разнотравье.
Ждали с час, не меньше. Стало наконец слышно урчание моторов. Вскоре показались и машины. Шли они медленно, впритык одна к другой. Между ними и опушкой леса, подгоняемые окриками солдат, двигались, заслоняя от партизан немцев, крестьяне и крестьянки. Часть солдат шла по другую сторону машин. «Вот гады! — не стерпел, глядя на это, Морозов, по автоматной очереди которого все должны были открыть огонь, и стал думать, как поступить: — Не стрелять же по своим!»
Когда машины с сеном скрылись за соснами, Морозов поднялся. Пощипывая кончик бородки, он озлобленно глядел на свой трофейный автомат, думал: «Значит, все-таки припекает наш брат эту сволотню, раз такую тактику начали применять… Ну подождите!»