— Это для самоохраны… — сказал он старосте и отправил его в деревню.
И староста пошел. Винтовку нес, как палку, положив на плечо.
Чеботарева, как был в трусах, повели. По сырому, уже подернутому вечерними сумерками лесу шли всей группой. Фасбиндер, идя в голове, полупокровительственно-полунасмешливо сказал Зоммеру по-русски, чтобы не поняли эсэсовцы:
— Этот солдат необыкновенно мужественный человек. Учитесь мужеству у него. Вам недостает мужества.
Зоммер молчал — перед глазами все маячила, покачиваясь из стороны в сторону, голая спина Петра, связанные на ней руки. Слова Фасбиндера коснулись слуха так, вскользь.
За полурасчищенной делянкой и стеной разнолесья уткнулись в болото. Фасбиндер остановился. Отмахивался от комаров. Приглядывался. Зоммер подумал: «Здесь и искать будешь, не найдешь — дебри».
— Я выдерживаю слово, — опять по-русски сказал Фасбиндер Зоммеру и заговорил по-немецки: — Убивать его не будем. Пусть съедают комары… — И торжествующе добавил: — Голодной смертью умрет он. Это ради вас. Но и вы должны быть прилежней.
Миллер, облюбовав молодую ель, сбил тесаком с нижней части ствола сучья. Притягивал к нему Чеботарева. Притягивал со спокойствием палача и умением мастера, постигшего тайны своего ремесла. Некоторые, посматривая на Карла, посмеивались. Предвкушали, как будет мучиться, умирая, Чеботарев. С безучастными лицами оставались, пожалуй, только два человека — сам Чеботарев да Зоммер. Но это… с виду.
Когда стали уходить, к Чеботареву подошел Лютц.
Карл втыкал в рот Петру кляп из мха. Ударил его ладонью по лицу. Этого показалось мало, и он, подняв хворостину, стал хлестать ею по его телу. Уходившему с эсэсовцами Зоммеру слышались эти удары, и у него возникло ощущение, что избивают не Петра, а его, и от этого тело мелко-мелко вздрагивало.
Фасбиндер, обернувшись, похвалил Карла и сердито окликнул Лютца.
— Я глядел: крепко ли… — оправдывался Ганс Лютц, подойдя к нему.
Фасбиндер приказал ему идти не отставая.
Сам шел последним. Плетущийся перед ним Зоммер, к ужасу своему, вдруг понял, что Чеботареву помочь сейчас ничем нельзя, а ведь для этого стоило бы лишь… разрезать веревку. Фасбиндер, как бы догадываясь, о чем он думает, пошел рядом. И когда стали выходить из лесу, спросил весело:
— Что вас угнетает, Зоммер? Просьбу вашу я… выполнил, должны радоваться. Мне хотелось этого битюга привезти в Псков, но, — и он развел руками, — долг рыцарства!.. А может, вы боитесь, что ваш бывший сослуживец убежит оттуда? Не убежит. Я даже охрану не стал ставить: в таком глухом лесу и искать станешь — не найдешь его. Да и Миллер хорошо его обработал.
— Я думаю, — чтобы что-то сказать в ответ, выдавил Зоммер из пересохшего горла, — провидение действительно существует.
Он смотрел себе под ноги и мысленно просил прощения у однополчан. Ему все виделся убитый Григорий и прикрученный к ели Петр, в спину которому впиваются острые комельки, оставшиеся от обрубленных Миллером веток. Когда поднял лицо, то первое, что бросилось в глаза, — была стена леса, а над нею серое, низкое-низкое небо.
В деревне Фасбиндер выговорил старосте, что он плохо следит за порядком, не знает, что делается вокруг. Приказал подобрать из крестьян полицаев. Распорядился, кивнув на площадь:
— Толпу эту… держать, — и подошел к распахнутой в амбар двери.
— Насиделись? — спокойно сказал он, обращаясь к заложникам. — Я готов ждать еще. — И Фасбиндер усмехнулся.
Из амбара уставились на него непримиримые, осуждающие глаза.
Фасбиндер отошел. Вернувшись в свою избу, приказал Миллеру готовить ужин с «весельем». И часам к шести в избе опять началось то же — теперь пили за успех. Зоммер, у которого не выходил из памяти Чеботарев, старался быть спокойным, сначала пил как все, а потом начал хитрить: одну рюмку не допьет, другую опрокинет, третью…
Девушек Фасбиндер приводить не разрешил. Поэтому, нахлеставшись коньяку и до отвала наевшись, унтерштурмфюреры ушли. «Девчат промышлять», — смекнул Зоммер и стал думать, как же ему выбраться незаметно из деревни, чтобы отвязать Чеботарева. Фасбиндер время от времени подозрительно на него поглядывал. Наконец сказал по-русски, еле выговаривая слова:
— Вы не расстраивайтесь, Зоммер… Эти красные… не мы бы их, так они… нас.
Зоммер, притворяясь пьяным, сунулся к столу, запихнул в рот кусок жареной баранины, не дожевав, выплюнул, подражая унтеру-толстяку, на стол. Обхватив голову руками, проговорил, невнятно произнося русские слова: