Поставив мешок в угол, соседка предложила Петру пройти в комнату. Петр отказался. Выйдя из дома, подошел к шоферу, который копался в моторе.
— Так я пойду. Обойду всех, сюда пусть собираются. — Петр глянул через плечо шофера на мотор.
Шофер, отпустив проводок от свечи, выпрямился.
— Валяй, — сказал он, не переставая глядеть на двигатель. — Мотор что-то пошаливает. Проверить надо кое-что. Утром поедем. — И улыбнулся: — Да, а себя как мы заправлять будем?
— Как-нибудь заправимся… вот у них, — сказал Петр, обрадованный тем, что поедут обратно утром и что будет время наговориться с Валей досыта.
Многих на квартирах не оказалось: эвакуировались вместе с семьями военнослужащих гарнизона. Уехали и Варфоломеевы. Чеботарев разыскал только жену Похлебкина с дочерью, четыре семьи командиров из третьей и второй рот, жену одного сверхсрочника (у Похлебкиных сидела, когда он туда пришел) да жену Холмогорова.
Ноги у Петра гудели — исколесил весь город.
С женой Холмогорова (нес ей два тяжелых чемодана — все, что у них было) он возвращался к Морозовым уже в пятом часу пополудни.
Еще издали увидел Валю.
Необъяснимое волнение охватило Петра. Он растерянно заулыбался. Подходя, видел, как легкий ветерок колышет подол светло-голубого крепдешинового платья-кимоно… Заметно похудевшая, Валя казалась еще стройнее, красивей. На ресницах ее блестели слезы, а по лицу блуждала легкая улыбка.
Поставив чемоданы, Петр продолжал растерянно улыбаться… Ему хотелось крепко-крепко обнять Валю, поцеловать ее в губы. Но сковавшая его робость — и оттого, что во дворе стояли шофер и Холмогорова, и оттого, что Валя не была ему женой, — мешала. И он, не пересилив себя, протянул ей руку.
Валя руки не взяла. Она припала к нему грудью, уткнулась лицом ему в шею. Он слушал, как бьется ее сердце. Шептал:
— Успокойся, Валюш, — и чувствовал, что слова пропадают в пересохшем горле.
Валя поглядела ему в глаза; и он понял, что она все время ждала его, помнила о нем и сейчас никак не верила, что все это не во сне.
Петр взял Валю за плечи. Проговорил еще нежнее:
— Успокоилась?
— Глупая я, правда? — улыбнулась в ответ Валя и стала вытирать глаза.
— Хорошая ты, — прошептал Петр.
С чемоданами они направились в дом. По пути Петр говорил:
— Сбор у вас назначил. Эвакуируем семьи военнослужащих. — И добавил, чтобы не испугать Валю: — На всякий случай.
— Да уж понятно, — вздохнула Валя, и зеленоватые искристые глаза ее потемнели.
Валя уже от Кольки слышала о цели их приезда, но значения его не осознала — ею владело одно желание: скорее встретиться с Петром. Сейчас же, услышав об эвакуации, она вдруг подумала, что их встреча — последняя. В голове промелькнуло все то, что узнала в эти дни от раненых, от беженцев… «Эвакуируем», — с трудом повторила она про себя слово, произнесенное Петром. — А кто о нас побеспокоится? И мы вот госпиталь тоже эвакуировали… А что с нами будет? О нас, выходит, и беспокоиться некому?..»
До этого Валя не задумывалась о своей судьбе. Ей все время казалось, что, если понадобится, этим кто-то займется. А тут вдруг… Даже утром, когда во двор госпиталя въехала колонна автомашин и на них стали грузить раненых и имущество, отправляя все это в тыл, а вольнонаемным объявили, что их, в том числе и Валю, взять не могут, — даже тогда оставалась она спокойной, верила, что Псков все же останется нашим. И вот… Петр… «На всякий случай…» Теперь-то она поняла значение этих слов!
Петр поставил чемоданы в коридорчике. Прошел с Валей в большую комнату.
— А где Варвара Алексеевна, Спиридон Ильич? — взяв Валю за руку, спросил он.
Валя прижалась к нему. Сникла. Ей было и радостно, что рядом Петр, и горько, что он скоро уедет, и жутко, потому что считала уже, что следом сюда непременно придут гитлеровцы… Петр не понимал ее волнений. Рассудив, что в семье у Морозовых что-то случилось, снова повторил свой вопрос.
Высвободив руку, Валя села на стул и сказала:
— Мама в очереди за хлебом. Приходила да опять ушла — сменить Акулину Ивановну с Колькой. Что-то хлеб сегодня не везут. А папа… он в истребительный батальон записался — немецких парашютистов вылавливает где-то.
— Как же он, больной?
Петр пододвинул стул, присел рядом и снова взял в свои Валину руку. Валя проговорила: