С тихим скрипом дверца шкафа отошла в сторону, и я обнаружил внутри два отделения. В одном была развешана одежда старика, по большей части потрепанная. На полках второй хранились книги, и красовался хрустальный магический шар. И еще какое-то причудливое переплетение веревочек, что по поверьям охраняет сон от кошмаров. Я замер.
Часть меня шептала, что лучше выметаться поскорее из покоев учителя, пока он ничего не заметил. Но другая заставила достать из шкафа его парадный, расшитый золотом плащ и примерить. Что ж, должен сказать, что черное с золотом мне определенно оказалось к лицу. Я чувствовал себя мальчишкой, увлеченно пытающимся натянуть отцовские сапоги. Вернув одежду на место, я потрогал хрустальный шар. Прохладный на ощупь, внутри сразу же заклубился серебристый туман. Из прочтенных в библиотеке книг я теоретически знал, как им пользоваться. Но вживую пока ни разу не доводилось.
Сосредоточившись, я представил Рендзала. Минуты две или три ничего не происходило, но наконец, в серебристых клубах тумана показалась фигура мага. Он стоял возле какого-то лотка и выбирал лук. Подавившись смешком, я отвел взгляд от шара. А что я ожидал? Что Рендзал втайне от меня отправился… В какое-нибудь удивительное, буквально дышащее волшебством место? Так он бы взял меня с собой в таком случае!
Взглянув на книги, я обнаружил, что большую часть их уже прочел. Те самые, что время от времени Рендзал подсовывал мне, отобрав из библиотечных запасов лично. Разочарованно вздохнув, я направился к столу чародея. Он был, как обычно завален пергаментами, исписанными скорым почерком Рендзала и опять-таки книгами. Я уже повернулся было, чтобы уйти, как вдруг сообразил, что ни один из фолиантов, разложенных на столе наставника, в библиотеке прежне не видел. Неужели самую мощную магию, ту, что, по мнению старика, мне еще «рано» он хранит на виду? Так, чтобы и в голову не пришло кое-кому сунуть туда любопытный ученический нос? Мысленно улыбнувшись старому пройдохе, я взял большой фолиант в темно-коричневом кожаном переплете. Открыл наугад.
Наверное, книга раскрылась на той странице, на которой чаще всего открывал ее Рендзал. По крайней мере, потом я пытался объяснить себе случившееся именно этим. А, может, это была просто очередная усмешка судьбы моей. Горькая и причудливая.
Открывшийся моим глазам рисунок вполне себе недвусмысленно изображал жертвоприношение. Рендзал, хоть и был величайшим темным магом из ныне живущих, никогда не учил меня такой магии. Он даже не упоминал о ней. Привязанный к округлому магическому алтарю человек раскрыл рот в беззвучном крике. Художник постарался на славу, изображая страдания. И выписывая вокруг причудливые символы заклинаний. Я принялся торопливо листать страницы. Это ошибка! То есть, в учебнике по темному колдовству есть, конечно же, и такое! Но Рендзала подобные вещи не интересуют! Он… читал эту книгу по каким-то другим причинам. Из-за редкого заклинания, что скрыто среди пожелтевших страниц, которого нет в других. Пролистав таинственный фолиант вдоль и поперек, я убедился, что ничего иного на его страницах не было. Лишь кровь и зловещие описания разных жертвоприношений. Те, что следует проводить в полнолуние и те… Что лучше бы никто и никогда не делал. С ужасом оторвавшись от слишком подробных, натуралистичных иллюстраций, я перешел к следующей книге. Конечно же, она посвящена травам! Но взгляд мой помимо воли цеплялся за строки, которые, Ренздалл, не мудрствуя, выделил мелкими приписками на полях.
Зелье, погружающее жертву в полусонное состояние. «Заменить имвир на ластынью». Мои руки задрожали. От имвира я с детства покрывался красной сыпью. И еще меня даже от запаха его тошнило. Судорожно сглотнув, я схватился за листы пергамента, исписанные торопливым почерком Рендзала.
«Лучше всего использовать северный алтарь», - бросилась мне в глаза фраза, никак не желавшая увязываться с остальными.
«Ластынья, полынник… Корень рамоя?»
Это были заметки для ритуала, что он готовил. Некоторые строки целиком состояли из вязи магических символов. Рукой учителя они были написаны черными чернилами, что он обычно использовал. Но я видел, как они становятся красными, совсем, как в зловещей книге, что лежала на этом же столе.
«Не может быть!», «Причем тут…?», «Зачем?! Наставник бы никогда…!», - мысли неслись вскачь в моей голове. Строки упорно отказывались складываться. Да и были они лишь рабочими заметками. Весь план ритуала целиком существовал лишь в голове моего учителя.
«Этому должно быть разумное объяснение!» - пытался убедить себя я.