— Кажется, падение было… правильным? — он прошептал, и его голос звучал низко, хрипловато.
— Эмоциональный отклик в норме, — кивнула я, не в силах оторвать взгляд от его губ. — А биомеханическая корректность… кажется, нас это больше не волнует.
Он медленно, давая мне время отстраниться, приподнялся на локте. Его свободная рука осторожно смахнула с моей щеки крупинку снега. Прикосновение обожгло холодом и теплом одновременно. Пальцы задержались, провели по линии скулы к виску, задев край уха. Всё моё тело отозвалось лёгкой дрожью, которая не имела ничего общего с морозом.
— Виктория… — моё имя на его устах прозвучало как вопрос и утверждение одновременно.
Я не стала ничего отвечать. Вместо этого я приподняла голову и закрыла оставшееся между нами расстояние.
Этот поцелуй не имел ничего общего с прошлым, спонтанным и неловким. Он был медленным, осознанным, исследующим. Холод снаружи и нарастающее тепло внутри создавали головокружительный контраст. Его губы были мягкими, а руки, которые обвили мою талию и притянули ближе, — твёрдыми и требовательными. Снег таял под нами, проникая сквозь куртку, но было не до этого. Всё мое внимание сузилось до точки соприкосновения губ, до его руки, скользящей по спине, до его тихого стона, когда я вцепилась пальцами в его волосы, запутавшись в них.
Мы отодвинулись друг от друга чтобы перевести дыхание. Я боялась открыть глаза.
— Вот это… — он выдохнул. Я посмотрела на него. — Это уже не патч. Это… перепрошивка всей системы в играх.
— Молчи, — прошептала я, целуя его снова, короче, но с не меньшей жаждой. — Не анализируй. Просто… загрузи новые данные.
глава 16
Мы лежали так ещё несколько минут, целуясь, смеясь сквозь поцелуи, снова целуясь, пока холод не начал пробираться к костям.
— Нам нужно… — я начала, но он перебил меня, поцеловав в основание шеи, отчего всё тело выгнулось в дугу.
— Что нужно? — его голос гудел у самого уха, заставляя мурашки бежать по коже.
— Нам нужно в тепло. Сейчас же. Или мы тут закодируемся в самом прямом смысле.
Я подняла голову и посмотрела на него — на этого нелепого, гениального, ставшего вдруг своим человека.
— Не просто сложно, — произнесла я, целуя его в уголок рта. — Технически невозможно. Придётся жить с этим багом. До самого конца релиза.
Он улыбнулся той самой улыбкой, от которой у меня всё внутри переворачивалось.
— Что ж, — прошептал он. — Это лучший баг в моей жизни. И я ни за что не стану его фиксить.
Утро после «перепрошивки » началось с того, что я проснулась от странного звука. «Тук-тук-скр-скр-тук». Открыв один глаз, я увидела Алексея. Он сидел на краю дивана, закутанный в мой новогодний плед с оленями, и с сосредоточенным видом… чинил мою гирлянду, которая с вечера мигала как-то печально и однобоко.
— Ты что делаешь? — хрипло спросила я, приподнимаясь на локте.
— Оптимизирую твою систему освещения, — не отрываясь от проводов, ответил он. — Наблюдал за ней полчаса. Алгоритм мигания явно сбит: три коротких, один длинный, пауза, потом два коротких. Это не рандом, это явный баг. Должно быть равномерно: раз-два-три-четыре, или хаотично, но с ощущением праздника. А тут ощущение, что гирлянда заикается.
Я фыркнула, зарываясь носом в подушку, которая пахла теперь им — лесом, снегом и чем-то ещё, очень своим.
— Ты издеваешься? В семь утра в Новый год… нет, уже почти в сам Новый год, ты проводишь код-ревью гирлянды?
— Не в семь, а в девять двадцать семь, — поправил он, наконец обернувшись. Увидев моё лицо, улыбнулся той самой мягкой, снимающей все защиты улыбкой. — И да. Потому что я не могу смотреть на неоптимизированные системы. Это моя профессиональная деформация. К тому же, я хотел сделать тебе… ну, типа подарка. Кофе уже готов.
Оказалось, пока я спала, он не только диагностировал гирлянду, но и разобрался с моей капсульной кофемашиной, с которой у меня были напряжённые отношения.
— С ней просто нужно было поговорить на правильном языке, — скромно заметил он, подавая мне чашку идеального капучино со снежинкой из пены. — Я постучал по ней определённой последовательностью. Как Морзе.
— Ты стучал по моей кофемашине азбукой Морзе? — уточнила я, делая первый глоток и закрывая глаза от блаженства.
— Ну да. Точка-точка-тире, «я свой, дай кофе». Сработало.
День перед Новым годом нёс в себе особую, сладкую панику. Нужно было «всё успеть», хотя непонятно что именно. Мы решили отправиться в главный корпус за продуктами и, как выяснилось, за порцией новогоднего абсурда.