— Знаешь, — сказал Алексей, наливая нам по бокалу игристого. — Я всегда ненавидел этот праздник. Ощущение fake happiness, обязательного веселья. Как дедлайн без понятного ТЗ.
— А сейчас? — спросила я.
— А сейчас… — он посмотрел на меня, и в его глазах отразился огонёк свечи. — Сейчас у меня есть конкретная, измеримая метрика счастья. Она прямо напротив меня. И она, между прочим, вся в муке на левой брови.
Я рассмеялась и стёрла муку с его брови пальцем.
— Готов принять новый релиз? — спросила я, поднимая бокал.
— Готов, — он чокнулся. — С самыми лучшими багами и самыми дурацкими апдейтами. И с долгосрочной, пожизненной поддержкой.
Мы выпили. По телевизору начался бой курантов. Вместо того чтобы смотреть на экран, мы смотрели друг на друга, и в этом взгляде было всё: и смех над мукой, и теплоту от общего безумия, и обещание, которое только что дали.
— С Новым годом, моя кривая, но самая правильная ошибка, — прошептал он, целуя меня под первый удар курантов.
— С Новым годом, мой любимый системный администратор, — прошептала я в ответ, целуя его обратно под третий.
Когда бой закончился, раздался счастливый звон бокалов из соседних домиков, а потом… странный звук. Как будто что-то металлическое упало и покатилось по льду прямо за окном. Кот Васька вскочил на подоконник и заурчал, выгнув спину.
— Это что, салют? — улыбнулся Алексей.
— Не похоже, — я подошла к окну и отдернула штору.
Во дворе, в свете фонаря, по голому ледяному пятачку каталась… банка с маринованными ананасами в форме звёздочек. Видимо, мы забыли её на крыльце, и она замерзла так, что выскочила из пакета. А рядом с ней, описывая идеальные круги по насту, скользил большой, гладкий, явно не наш, чёрный чемодан на колёсиках. Кто-то, спеша на праздник, очевидно, выронил его, даже не заметив.
Алексей присвистнул.
— Наш новогодний хаос вышел за периметр и начал генерировать артефакты.
— Это не артефакт, — сказала я, глядя на чемодан, который выглядел подозрительно солидно и одиноко. — Это… входящие данные. И я не уверена, что мы готовы их обработать.
Мы стояли, прижавшись лбами к холодному стеклу, и смотрели на этот чемодан, который лежал посреди нашего идеального, смешного, только что начавшегося Нового года. Как незваный гость. Как новая переменная в уравнении, которое мы только что решили.
глава 18
Мы пялились на чемодан, который лежал на льду, как инопланетный артефакт, свалившийся прямиком в нашу новогоднюю сказку.
— Так, — сказал Алексей, принимая свой «код-ревью» вид. — Объект: один. Неизвестного происхождения. Движется по инерции. Наша банка с ананасами — очевидно, его компаньон по несчастью. Варианты действий: игнорировать, исследовать или… эвакуироваться?
— Эвакуироваться? — фыркнула я. — Из-за чемодана? Ты смотрел слишком много фильмов, где в чемоданах бомбы или чемоданы-монстры. Скорее всего, там чья-то вторая пара лыж и грязное бельё.
— Или… — его глаза блеснули. — Или там тело. Разобрано на запчасти.
Я запустила в него ёлочным шариком (небьющимся, я не дура).
— Перестань! Это Новый год! Предполагаем лучшее! Например… там миллион долларов. Или старые фотографии. Или… тот самый шампанский покоящейся кобылы для дамы в норке.
— Слишком много переменных, — вздохнул он. — Нужно собрать данные.
Мы натянули куртки и вышли на мороз. Чемодан, огромный и неповоротливый, лежал, прислонившись к нашему заборчику. Алексей приблизился к нему с осторожностью сапёра.
— Никаких внешних признаков взрывчатки, — доложил он. — Колёсики вращаются свободно. Замок — обычный кодовый. Три диска.
— Попробуй комбинацию 0-0-0, — предложила я.
— Это же слишком просто!
— Именно поэтому её никто не использует, и она идеальна!
Он повертел диски, щёлкнул замочком. Не открылось. Попробовал 1-2-3. Тоже нет. 3-2-1. Чемодан молчал.
— Видишь? — я торжествовала. — Ты переоцениваешь человеческую изобретательность в момент паники. Давай ломать.
— Я не могу ломать! — возмутился он. — Это же чужое имущество! Нарушение протоколов!
— Тогда мы его просто… отодвинем. Подальше. Чтобы не мозолил глаз.
Мы взялись за ручку, чтобы оттащить чемодан к административному корпусу. И тут выяснилось, что колёсико — одно — отломано. Тащить этот саркофаг по сугробам было равносильно подвигу. Мы пыхтели, поскальзывались, чемодан зарывался в снег, как танк. Алексей предложил «рассчитать оптимальный вектор приложения силы», я предложила «просто пинать его ногой, пока не доедет».