Мне стало его дико жалко, но смех уже прорывался наружу.
— Дай-ка я посмотрю на этого электронного недруга, — протянула я руку.
Он с неохотой отдал мне карточку. Она была тёплой от его пальцев. Я взглянула на неё и фыркнула.
— Лёш… Дружище. Это не ключ.
— Как это не ключ? Мне её на ресепшене дали! Ты же сама видела!
— Нет, не эту, — я протянула карту обратно, указывая пальцем на крупную надпись. — Взгляни сам.
Он выхватил её, поднёс к самым глазам, и по его лицу прокатилась волна такого жгучего, всепоглощающего стыда, что мне самой стало неловко. Он тихо, почти безнадёжно простонал.
— О, да это сюр какой-то. Я, наверное, перепутал, когда кошелёк доставал… Они лежали рядом…
В этот момент из-за угла, слегка запыхавшись, появилась администраторша.
— Алексей Владимирович! Вы ключ-карту на стойке забыли! А ваша скидочная… куда-то делась.
Она протянула ему правильную карточку. Алексей взял её. Я посмотрела на его лицо. И казалось, что парень готов расплакаться или рассмеяться.
— Простите… — пробормотал он, — Видимо, да перепутал.
— Ничего страшного, бывает! — девушка кивнула ему.
Алексей важно очень приложил карту к считывателю. Раздался благословенный, громкий щелчок, и загорелся зелёный огонёк.
— Ура, — произнес он очень усталым голосом.
Администраторша, бросив на нас обоих взгляд. Улыбнулась. Я дала ей отмашку, чтоб Лиза уходила. Хорошо, что она понятливая такая. Надо будет сказать бухгалтеру, чтоб премию ей выписала. Заслужила. Алексей остался стоять на пороге, не решаясь войти.
— Ну… спасибо ещё раз. И снова извини за этот цирк, — он произнес это так искренне, что у меня ёкнуло сердце.
— Да брось ты, ерунда! — я рассмеялась, чтобы разрядить обстановку. — Иди уже, приляг как следует. Сейчас Михалыч придёт, посмотрит тебя. Если разрешит вставать, дашь знать. Ужин в восемь, если, конечно, не перепутаешь ресторан с баней.
— Постараюсь не перепутать, — наконец-то на его губах появилась слабая, но настоящая улыбка, и он скрылся за дверью.
Я вернулась к камину, всё ещё улыбаясь. «Бедный «замковый» воин. Сотрясение, сугроб, а теперь ещё и эпичная битва с домофоном скидочной картой». Но в этой его неуклюжести, в этой полной неадаптированности к простым бытовым ситуациям было что-то невероятно милое и… беззащитное. Он не играл. Он действительно был таким.
Достала телефон и написала сестрёнке:
«Свитера — восторг. Но это цветочки. Вытащила сегодня из снега одного программиста. Милый, умный, но в быту, кажется, полная катастрофа. Отпуск обещает быть томным».
Ответ пришёл мгновенно: «ЧТО?! Ты где таких находишь?! Срочно все детали! Не томи!»
Я отложила телефон, глядя на язычки пламени. Да, вечер определённо обещал быть интересным. Но что-то в этой истории начало меня слегка напрягать. Такое чувство, что и правда против меня был заговор. Прокрутила в голове весь этот необычный вечер. И не могла одного понять. Почему на меня так смотрела Елизавета. Не ожидала меня увидеть? Или ещё что-то? Но вот правда, как говорится одно хорошо, что меня не сдали. Я потягивала чай и слушала, как за стеной, в «Ёлочке», раздавались негромкие шаги и голос Михалыча. Всё было тихо и мирно. Но возникало какое то ощущение, что я упускаю какой-то момент и это мысль не покидала меня. И тут я вспомнила, то я что упускаю… Да, точно ведь неделю назад моя заместитель Ольга Павловна предложила разыграть путевки на неделю на турбазу. И я, как самый главный начальник турбазы сама выбирала победителей. Отбор был тщательный. Ну, что ж похоже мой маленький отпуск обещает быть очень даже томным, как написала я сестренке. И мне похоже это начинало нравится.
глава 5
Когда я вошла в ресторан и увидела его за столиком у окна, меня охватило почти физическое чувство облегчения. Алексей выглядел... нормальным. Без той мертвенной бледности, которая пугала вчера. Он сидел прямо, и только какая-то внутренняя собранность, готовность в любой момент отдернуться, выдавала недавний испуг.
— Ну, как ты? Целый? — спросила я, плюхаясь в кресло напротив и стряхивая снег с варежек.
Он улыбнулся. Настоящей, непринужденной улыбкой, от которой у него чуть прищурились глаза.
— Вроде бы все детали на месте. Врач сказал — легкое сотрясение. Главное — покой и никакой нагрузки.
— Покой? — я фыркнула, подзывая официантку. — Самый унылый рецепт на свете. У меня для тебя есть план куда веселее. Пункт первый: интеллектуальная встряска в игровой форме.
С этими словами я с деловым видом вытащила из сумки коробку. Яркую, пеструю, купленную утром в местной сувенирной лавке. Обычная «бродилка» с кубиками и фишками.
— Будем играть. Чтобы твои мозги, привыкшие к коду, не заржавели окончательно.
Алексей удивленно посмотрел на коробку, будто я достала нечто экзотическое.
— Я, честно говоря, с университета во что-то подобное не играл. Только если в карты на перекурах.
— Не беда, — махнула я рукой. — Здесь правила проще пареной репы. Кидаешь кубик, двигаешь фишку. Цель — первым добраться до финиша и не сойти с ума от зависти к сопернику.
Пришлось объяснять. Он слушал с невероятной серьезностью, хмуря брови, будто я излагала ему теорию относительности. Наконец, мы начали.
Первые ходы Алексей делал медленно, обдуманно, с сосредоточенным видом человека, решающего сложную задачку. Он аккуратно бросал кубик, точно передвигал фишку, всё взвешивая. Но к третьему кругу что-то щелкнуло. Он вдруг громко рассмеялся, когда его фишка перепрыгнула через мою, срезав половину игрового поля.
— Ага! Так-то! — воскликнул он, и в его глазах блеснул озорной огонек, которого я раньше не видела.
— Нечестно! — возмутилась я. — Ты что, нашел лазейку в правилах?
— Нет, — с фальшивой скромностью ответил он. — Это не лазейка. Это стратегическое преимущество, подкрепленное удачным стечением обстоятельств.
— Зануда, — пробурчала я, но сама не могла не засмеяться.
Азарт постепенно захватывал его всё больше. Он с преувеличенным ужасом разводил руками, попадая на клетку «Вернись на три хода назад», и ликовал, отправляя мою фишку в начало. Мы играли, забыв о времени, пока официант не начал настойчиво собирать салфетки с соседних столиков, намекая, что пора бы и честь знать.
Я наблюдала за ним и чувствовала что-то теплое и приятное внутри. Этот сдержанный, немного зажатый программист понемногу оттаивал, как сосулька на весеннем солнце. Он шутил, смеялся, и в эти моменты был удивительно… беззащитным. И симпатичным.
— Ну, как голова? — спросила я, когда мы вышли на крыльцо. Ночь была морозной, небо — черным бархатом, усыпанным алмазными звездами.
Он глубоко вдохнул, подняв лицо к небу.
— Знаешь, странно... но почти не болит. Совсем. Спасибо.
— Видишь? А ты собирался в номере томиться. Куда лучше таблеток, правда?
Я подмигнула ему. Он покраснел, опустил глаза, но улыбка так и не сошла с его губ.
— Правда, — тихо согласился он. — Я и не думал, что может быть так… просто.
— Пустяки! — сказала я, запахиваясь плотнее в шарф. — Это был лишь этап первый моей сверхсекретной программы по реабилитации жертв снежных заносов. Осталось еще десять пунктов.
— И что же в них? — в его голосе прозвучало настоящее, детское любопытство.
— Это сюрприз, — загадочно протянула я. — Раскрывать интригу заранее — неспортивно.
Возвращаясь по тропинке к своему домику, я поймала себя на широкой, немного глупой улыбке. Снег хрустел под ногами, фонари бросали на сугробы длинные желтые пятна, и на душе было светло и пушисто, как этот самый снег. В этом Алексее было что-то такое… цепляющее. Такая наивная, искренняя незащищенность, что против воли вызывала желание его прикрыть, подбодрить. А я, вообще-то, не из мягкосердечных. Моя жизнь — это графики, планы и четкие границы. Но здесь все эти правила дали сбой.
Достала телефон, написала сестре Кате: «Отчет о выполнении миссии. Пациент ожил, проявил азарт и чувство юмора. Опасный симптом. Продолжаю наблюдение».
Она ответила мгновенно: «Красный код! Это классическая тактика айтишников! Прикидываются потерянными цыплятами, чтобы вызвать материнский инстинкт! Не поддавайся! У них у всех на подкорке записано, как разбирать принтеры, но они делают вид, что не могут открыть дверь!»
Лежа в постели, я слушала, как в камине потрескивают последние поленья. Мысли путались. Я приехала сюда за тишиной и одиночеством, чтобы забыть предновогоднюю суету. А что получила? Пока непонятно. Но это непонятное щекотало нервы приятным, тревожным ожиданием.
Утром я проснулась оттого, что солнце, пробившись сквозь щель в шторах, слепило мне глаза. Первым делом, еще не открыв их как следует, потянулась к телефону. Экран был чист. Ни одного сообщения.
И тут меня кольнуло. Не больно, но противно. Глупое, иррациональное разочарование.