Неуверенность охватывает меня, когда я крадусь вниз по лестнице так тихо, как только могу, и намек на панику пробегает по моему позвоночнику, когда я слышу его рычание.
— Уходи.
— Я не могу, — голос знакомый, слишком знакомый.
— Я не буду предупреждать тебя снова, — угрожает Кассиан, когда я достигаю нижней ступеньки, но следующие слова заставляют меня запнуться.
— Он знает, что вы здесь. Я пытаюсь помочь.
— Помочь? Ты? Я не…
Я подхожу к Кассиану, прерывая его тираду, когда мой взгляд встречается с глазами, похожими на мои.
— Мама.
15
АДРИАННА
— В
ам нужно уйти, — выпаливает моя мать, на самом деле никак не обращая на меня внимания.
— Нет, тебе нужно уйти, — рычит Кассиан, костяшки его пальцев белеют, когда он сжимает дверь.
Моя голова дергается между ними, наблюдая, как между ними вибрирует гнев, и я на дюйм приближаюсь к своему волку.
— Ты не понимаешь, — настаивает она, размахивая руками. Она явно расстроена. Она также была полна эмоций, когда я видела ее в последний раз, когда она ждала меня возле здания фейри в кампусе. Только тогда Кеннер был не так уж далеко позади нее, а я осталась раненной, когда она сбежала.
— Ты чертовски права, я не понимаю, но если ты продолжишь подвергать Адди опасности по милости моего отца, то ты не оставишь мне выбора. — Ярость Кассиана настолько сильна, что я чувствую, как она пронизывает мои мысли и конечности, напоминая мне обо всем, что эта женщина сделала, чтобы причинить мне боль. Не только мне, но и Норе с нашим отцом.
Моя мать делает паузу, ее пристальный взгляд фиксируется на Кассиане, когда его предупреждение тяжело повисает в воздухе. — Нет выбора в чем? — спрашивает она, раздраженно раздувая ноздри, как будто у нас нет причин сомневаться в ней.
— В действиях, которые мне придется предпринять. — Я все еще слушаю его предупреждение, мой разум покалывает от осторожности, в то время как его мышцы напрягаются в предвкушении.
— Какие именно?
— Тебе действительно нужно, чтобы я разъяснил это по буквам? — он хрипит, в его словах сквозит мертвенная тьма.
— Мы можем не делать это прямо сейчас? — бормочу я, неуверенная, что пытаюсь остановить и хочу ли вообще, но она явно здесь не просто так, и ее присутствие само по себе отвлекает.
Моя мама едва заметно улыбается в мою сторону, прежде чем сделать шаг назад. — Ты можешь ненавидеть меня, но если это хоть немного облегчит тебе душу, знай, что я уже ненавижу себя двадцать четыре на семь, и этого достаточно, чтобы сравниться с ненавистью всего королевства. — Ее слова искренни, что заставляет меня остановиться, но, похоже, это ни в малейшей степени не влияет на Кассиана.
— Ты уверена в этом? Ты не выглядела такой раскаявшейся и огорченной, когда мы увидели, как ты уютно устроилась с Далтоном, как будто не оставила за собой следа катастрофы. — Яд в его словах теперь осязаем.
— Я и Далтон? — Спрашивает моя мать, прижимая руку к груди и поднимая брови.
— Это не имеет значения, давай перейдем к сути того, почему ты здесь, — перебиваю я, отказываясь вести с ней этот разговор сейчас, а может быть, и вообще когда-либо.
— Если она пытается разыграть слезливую историю, и предполагается, что мы должны поверить ей прямо сейчас, то мы, черт возьми, точно можем призвать ее к ответу, когда ее слова не будут соответствовать ее действиям, — выкрикивает Кассиан, раздражение вспыхивает в его глазах, когда он поворачивается, чтобы посмотреть на меня, но эмоция направлена не на меня. Я надеюсь.
— Это из-за твоей матери? — спрашивает моя мать, обращая Кассиана в камень, когда его челюсть сжимается, а зрачки расширяются.
— Какое отношение ко всему этому имеет моя мать?
Я пытаюсь вспомнить, когда он когда-либо упоминал свою мать, но у меня ничего не выходит. Что, черт возьми, она имеет в виду? — Касс…
Мои слова прерывает звук шаркающего движения вдалеке, и мы втроем поворачиваем взгляды направо, следуя на звук.
— Значит, это правда, щенок и его сучка на моей земле. Это, однако, не совсем объясняет, почему ты здесь, Констанция…? — Кеннер приближается к нам, немного более растрепанный, чем обычно, и его взгляд прищуривается на мою мать.
Я замечаю вспышку паники в ее глазах, прежде чем она подавляет ее, полностью поворачиваясь к нему лицом.