Оле лишь криво улыбнулся и кивнул. Это да, любой из них обрадовался бы метке, но не обманом же ее получать?! Да и если всё же не выгорит со снятием проклятья? Оставить потом Лею с болью утраты? Метка – не только знак привязанности, она же по-настоящему связывает на эмоциональном уровне. Другое дело, что самки разные и на эту связь реагируют тоже по-разному, но из того, что они узнали о целительнице за это время, казалось, их смерть та и без такой глубокой связи легко не перенесет. Особенно после того, как она, ни мгновения не сомневаясь, решила идти к незнакомым оборотням, чтобы помочь.
Ну а они… И так прожили на свете гораздо дольше, чем должны были после изгнания, а теперь и умрут совершенно счастливыми. Если придется. Но Ло надеялся, что Аро прав, и Глава не обнадеживала бы Лею, не существуй решения проблемы.
Их позвали спустя несколько десятков минут.
В кабинете витала атмосфера напряженного ожидания, но, как ни странно, не было того тяжелого давления силы, которое самцы ощущали рядом с самками, особенно если те чем-то недовольны. И на колени падать, подставляя уязвимую шею, тоже не хотелось. Так вот что на самом деле означает принадлежность Старшей, если та – волчица! Ло не помнил, чтобы в родной стае им что-нибудь подобное объясняли, может, это делали после совершеннолетия? Хотя с теми порядками, что там царили, он не удивился бы, не будь объяснений вообще.
– Я хочу знать, за что вас изгнали, Лайсо. Без утайки.
Вопрос выбил из равновесия, заставив сердце сжаться. Как отреагирует Лея на правду? На то, что им пришлось пережить? Станет ли презирать? Что-либо скрыть, а тем более не ответить вовсе, даже мысли не возникло, хотя предстояло вытащить наружу совершенно неприглядное дерьмо. Ло кинул сочувствующий взгляд на сжавшегося Оле и глубоко вздохнул.
– Я был любовником дочери Главы стаи Осийда, выполнял… любые её желания, лишь бы дать младшему брату безопасность от внимания остальных волчиц. Но когда Оле исполнился двадцать один, Эйна сама им заинтересовалась. Велела вечером привести в свою комнату. Тогда я все еще надеялся, что будет достаточно моей готовности на всё, и брата она сделает обычным любовником… Но она приказала ему раздеться и встать на четыре конечности. Глумилась, говоря, что такой хорошенький самец годен только на то, чтобы принадлежать сильной волчице в самом полном смысле, – по мере рассказа в кабинете сгущалось напряжение, а он старался не смотреть в глаза Старшей, не желая увидеть там презрение и омерзение. – Оле тогда взбесился, попытался напасть. Безрезультатно, разумеется, но Эйна не учла меня. Когда она начала давить брата, я перекинулся и тоже напал. Вместе нам удалось немного ее подрать до того, как ее сила придавила обоих. В тот момент зашла Глава стаи зачем-то… ну и картина была очень красноречивая. Нас судили, потом изгнали.
На несколько мгновение повисло молчание, потом раздался спокойный, но какой-то ледяной голос Леи:
– А Аро?
Ло рискнул взглянуть на Старшую, и только тогда смог немного расслабиться: в ее глазах не было ни следа презрения, лишь холодное бешенство, практически выбелившее радужку. И явно не на них бешенство. Голос Аро прозвучал глухо:
– Мы с Ло дружим с самого детства, и я не верил, что они с Оле способны напасть на самку. Причина должна была быть очень весомой. Я рискнул на объявлении приговора вступиться за них и… тоже получил изгнание. Глава стаи не желала разбираться и искать настоящих виновных.
Они замолчали. А что тут еще скажешь? Выворачивать душу еще сильнее не хотелось. Рассказывать о том, как поначалу ему было больно, когда Эйна натурально насиловала… Лишь со временем тело привыкло, но душа так и не смирилась. Терпел исключительно ради брата, чтобы не подвергать его такому же унижению. Хотя бы до совершеннолетия. Исподволь он выяснил, что волчицы любили брать любовниками молоденьких самцов и всячески их унижать. Не все, но таких было достаточно много, чтобы опасаться за Оле – он всегда был более мягким, а в то время еще и несколько изящным. Подобное наверняка его бы сломало.
– Лейяна, разреши задать твоим самцам несколько вопросов?
Ло бросил опасливый взгляд на Главу – вот наверняка же вопросы его не обрадуют. Но просто так эта самка тоже не стала бы их задавать, а Лея, слишком явно всё еще пытающаяся справиться с эмоциями, молча кивнула.
– Почему ваши матери не вступились? Они так плохо знали своих сыновей или, наоборот, слишком хорошо? Не знаю, как вашей Старшей, а для меня рассказ звучит крайне неправдоподобно.
Кто бы сомневался! Волчицы всегда прикрывают друг друга. Хорошо хоть Лея верит именно им.
– Мы с Оле сироты. А мать Аро в тот момент была в отъезде. Но даже если бы она присутствовала, вряд ли пошла против слова Главы.
На него всё еще смотрели недоверчиво.
– Ладно. Но каким образом самка могла тебя насиловать-то?!
На самом деле вариантов тут масса – сделать подходящую имитацию члена несложно, – но…
– Она была магом природы и каким-то образом умела изменять свое тело. И размеры изменяемого регулировать тоже умела.
Ло внутренне передернулся от, казалось бы, забытого чувства унижения. И страха, что однажды заигравшаяся волчица просто разорвет его. Но заметить быстрый взгляд Леи на Главу Айлату смог. Та кивнула и продолжила:
– Ты сказал, стая Осийда… Не слышала о такой. Где это?
Вот зачем ей?
– Не в Виргане. Раилия – четвертое королевство на юго-восток.
– Поняаатно. Сколько вам лет?
Клятые орки! У Ло аж в животе всё поджалось, потому что ответ слишком невероятен.
– Аро тридцать, мне скоро тоже исполнится, Оле… двадцать семь почти.
– Сколько?!
Ну вот, он этого и опасался – острого интереса, вспыхнувшего в глазах волчицы. Она была очень внимательна. Как и Лея, впрочем.
– Ло, я правильно поняла, что так долго оставаться в разуме вам помогло обучение в магакадемии?
Фухх… На вопросы Старшей даже как-то легче было отвечать.
– Мы очень надеялись на это. Покинув стаю, постарались уйти как можно дальше, стали наемниками. Аро до совершеннолетия оставался год, и весь этот год мы работали как проклятые, копили на обучение. Однажды оказались в Виргане и узнали, что в местную академию принимают бесплатно, лишь бы уровень дара позволял. Потом только надо отработать эти пять лет в одной из крепостей на границе. – Мы надеялись, что кто-то из преподавателей сможет помочь, хотя бы подсказать, как сохранить жизнь. Но никто из них ничего особенного в нас даже не чуял. Ты вообще первая, кто смог понять про изгнание, хоть и назвала это проклятьем.
– Наши силы, я имею в виду волчиц, – вмешалась в разговор Глава стаи, – очень отличаются от человеческой магии, так что почувствовать никто и не должен был.
Они и так это понимали (пусть понимание и пришло со временем), теперь вот получили подтверждение. Лея кивнула ему продолжать.
– Однажды мы встретили путешествующего мага, разговорились, от него и узнали, что магически насыщенные места способны сдерживать развитие проклятий. Вот и решили проверить, потому что других вариантов все равно не было. Так и случилось: пока мы учились, лишь ненадолго покидая стены академии для практики, чувствовали себя хорошо. Но никогда эти отлучки не длились больше двух месяцев. А в Садраке мы уже почти три.
Снова воцарилось молчание – волчицы обдумывали узнанное, а он с братом и другом просто ждали, что будет дальше.
Наконец Лея встрепенулась и встала, полностью поворачиваясь к ним лицом, а не сидя вполоборота.
– Айлата рассказала мне, как можно избавиться от проклятья. Но для вас это будет означать рабство. Полная потеря свободы и абсолютная верность мне. Согласны ли вы на такой способ сохранения жизни?
***
По мере рассказа Ло, мною всё больше завладевало бешенство. Разве можно так?! Айлата говорила про агрессивность и силу самцов, но такие вот самки, как эта Эйна… Хотелось убивать – медленно и с особой жестокостью. За то, с каким страхом и обреченностью Ло всматривался в мое лицо, – тоже. Интересно, если бы я не считала парней своими, воспринимала бы ситуацию так же? Даже задумалась ненадолго, лишь краем сознания следя за небольшим допросом, и попутно похвалив себя за правильно угаданную причину отсрочки по действию проклятья.