– Ну как же… Я посмотрела по сценарию… Я уже старая, а играть нужно молодую.
Я возражаю:
– А в ТЮЗе Лидия Князева до старости лет играла мальчишек!
Я ее утвердил, она была счастлива, потому что пятнадцать лет до этого нигде не снималась. А после «Взрослого сына» ее снова начали приглашать, она стала играть в сериалах, Пульхерию Ивановну сыграла на Одесской киностудии – и актриса ожила. Я очень радовался.
Я был счастлив, что актеры соглашались сниматься, ведь сценарий был ужасно искромсан. Поэтому я сначала всех актеров вызывал на беседы по поводу сценария – даже тех, кого брал на эпизоды. При встрече я рассказывал актерам, как вижу ту или иную сцену. Я говорил:
– Прочитали сценарий? А теперь я вам расскажу, какой будет эта сцена, когда я ее буду снимать.
И они соглашались. Мы прекрасно работали вместе. Вообще, у меня с актерами всегда складывается дружба. Они в меня верят, я в них верю, доверяю. Очень трогательно, что я тогда был мальчишкой, молодым режиссером, а меня слушались опытные и знаменитые актеры.
Со Славой Езеповым, правда, случилась грустная для меня история. Он очень талантливый и интересный актер Малого театра, и на кинопробах на роль отца главного героя хорошо себя показал, но Вячеслав Шалевич был намного ярче и интереснее, и я утвердил Шалевича. Вдруг через неделю съемок Шалевич заявил, что уезжает с театром в Болгарию на гастроли.
Я не мог отложить съемки. У меня был очень плотный график из-за того, что я снимал в чужом павильоне.
Дело в том, что мне не дали создать свой павильон – квартиру профессора. Я хотел построить такую старую квартиру с выносным окном-фонарем, в которой еще до революции жила интеллигенция. Мне это окно было необходимо как архитектурный элемент прошлого века, а мне не давали его построить: декорация была подготовлена для фильма Аллы Суриковой.
Тогда Николай Александрович Иванов, заместитель генерального директора «Мосфильма» по кинопроизводству, на худсовете встал и произнес гневные слова:
– Ну что вы позорите киностудию «Мосфильм» в глазах молодого режиссера! Парень снимает первый фильм, вы его засунули в чужую декорацию, запрещаете переклеить обои, чтобы павильон хоть как-то отличался от того, который построили для фильма Аллы Суриковой – он и просит-то окно-фонарь, которое можно просто приставить к вашему окну. А вы ему и этого не даете – что же это за ведущая киностудия страны!
И настоял. Мне разрешили адаптировать павильон для моего фильма, но через неделю велели его освободить, несмотря на большой метраж фильма.
В соседнем павильоне свои «Пять вечеров» снимал Никита Михалков. Оператором у него был как раз сын Тимофея Павловича – Паша Лебешев. Никита, я помню, побил рекорд по стране: за один день отснял 250 полезных метров. Более того, он за двадцать пять съемочных дней снял полнометражную картину «Пять вечеров». Но снимал он черно-белую картину, в этом отношении ему было проще, чем мне. А у меня был широкоэкранный цветной фильм, что предполагало серьезную и кропотливую работу со светом. Но мы не отставали.
Можно представить, какой напряженный график был у нашей съемочной группы. Поэтому, когда Шалевич сообщил мне, что уезжает на неделю в Болгарию и хочет отменить съемки, я сказал:
– Слава, я вас снимаю с роли, вы меня подводите.
На что он мне ответил:
– И кого ты будешь снимать, мальчишка? Я – народный артист СССР, а кто ты такой?
– Сниматься будет Езепов, – ответил я.
Я попросил Эмму Петровну Дукельскую поехать к Езепову и уговорить его сниматься. Она связалась с театром Вахтангова, узнала, что у Шалевича действительно взят билет на поезд в Болгарию, и пошла к Езепову. Слава, конечно, был обижен на то, что я его сразу не утвердил, но Эмма Петровна уговорила его. Замену пришлось производить быстро, я даже не успел поставить в известность руководство киностудии. Отношения с Езеповым были на «вы», напряженные, но он очень понимающий актер, прислушивался ко всем моим рекомендациям – и сыграл замечательно. Во всяком случае, я был им очень доволен.
Экспедиция
За неделю мы отсняли сцены в декорации московской квартиры. Следующий этап – Крым, Феодосия. В фильме есть большой фрагмент, в котором действие происходит на море. Когда снимали на Золотом пляже в Феодосии, приходилось импровизировать, потому что в массовку никто не шел: люди приехали отдыхать, в основном это были курортники из разных регионов страны. Поэтому я просто внедрял актеров в группу загорающих-отдыхающих, объяснял, что надо делать, куда и как идти – прятали камеру и снимали. Отдыхающие даже не знали, что они у меня в кадре, поэтому в этих сценах получилась такая естественная атмосфера: люди загорают, а мои герои живут своей жизнью.