Когда Павленок запретил и этот финал, я пришел в гости к Андрону Кончаловскому на Малую Грузинскую и говорю:
– Выпьем, Андрон.
Он не пьет. Мы пошли к Лене Кореневой, она жила этажом выше. Лена с мамой выставили шампанское, приготовили нам какую-то закуску. Я сел на табуреточку. Андрон слева от меня сидел в креслице. Напротив Леночка сидела. Женя Гладышев тоже пришел. И вдруг я поплыл и упал, потерял сознание. Очнулся уже на кровати. У Лены Кореневой сосед был кандидатом медицинских наук, какой-то укол мне сделал, привел меня в чувства. В больницу я не поехал, только через неделю пошел проверяться. Мне говорят:
– Александр Васильевич, у вас был инфаркт.
После этого я уже не пошел в Госкино на сдачу. Думаю, делайте, что хотите. Может быть, Наумов с Аловым за фильм заступились – я не знаю, но все-таки добились, чтобы напечатали несколько копий.
Павленок потом на Пленуме Союза кинематографистов скажет, что Панкратов-Черный из подворотни посмотрел на Октябрьскую революцию. А у меня была одна идея: сказать человечеству о том, что когда происходят какие-то исторические катаклизмы, то на поверхность выскакивают или недоросли, негодяи, такие как Невзоров, или гении. Например, после революции к власти пришли мерзавцы, такие как Берия, Троцкий, Ленин, Ягода и прочие, которые погубили стольких людей, но наряду с ними выдвинулись и талантливые люди, которые в чудовищных обстоятельствах вдруг делали гениальные открытия – взять того же Жукова, который после Гражданской войны стал великим полководцем.
Приглашение без ответа
Фильм «Похождения графа Невзорова» на кинорынке в Каннах очень широко продавался. Летом шел Московский кинофестиваль, где Кончаловский познакомил меня с Робертом Де Ниро, председателем жюри. Показали фильм Де Ниро. Он хорошо отозвался о фильме и добавил:
– Надо же, какой странный фильм о революции.
Он думал, что наш фильм – о революции.
На том же фестивале подошла ко мне одна дама и сказала, что фильм посмотрел Алекс Залкин. Это был голливудский кинопродюсер российского происхождения, которого еще мальчиком из Одессы вывезли в Турцию, потом в Америку. Дама спросила:
– Александр, вы читали повесть «Эмигранты» Алексея Толстого?
Я ответил утвердительно.
– Алексу Залкину очень понравился ваш фильм, и у него есть к вам предложение. Он хочет снять фильм по повести «Эмигранты». Русских эмигрантов будут играть русские звезды, а иностранцев – западные. Вас он хочет пригласить в картину в качестве режиссера.
Я обещал, что перечитаю роман, и предложил держаться на связи.
– Хорошо, – ответила дама, – но вам нужно будет выехать в Париж на встречу с Алексом Залкиным.
А я же невыездной, и звонить мне некуда: я без квартиры.
Проходит год – ничего. На следующем кинофестивале в Москве ко мне опять подходит эта дама:
– Александр, почему вы не ответили на приглашение?
– Какое приглашение?
– Алекс Залкин прислал в Госкино официальное приглашение в Париж на ваше имя для переговоров по поводу съемок фильма по повести Алексея Толстого «Эмигранты».
Я впервые об этом услышал. Я думаю, не без участия Бориса Владимировича Павленка письмо было положено в стол. Алексу Залкину сказали, что я был очень занят, а я в это время сидел без работы и подумывал уходить из кино. Вот такая перипетия.
Глава 6
«Мы из джаза»
Следующей после «Сибириады» актерской работой для меня была картина «Мы из джаза». Мне повезло встретить на своем пути удивительных людей. Я немного рассказал об Андроне Кончаловском. Со вгиковской скамьи мы дружили с Кареном Шахназаровым. Я учился в мастерской у Е. Л. Дзигана, он – у И. В. Таланкина. Карен тоже снял диплом по В. Шукшину. Меня потрясло, что городской мальчик из семьи высокопоставленного партийного деятеля – и вдруг заинтересовался Шукшиным. Потом я узнал, что его мама Анна Григорьевна выросла в деревне. Он снял диплом по рассказу Шукшина «Шире шаг, Маэстро» – хороший диплом, причем неожиданный взгляд на Шукшина, очень тихая была картина по настроению. Любовь к творчеству Шукшина нас сблизила, и мы с Кареном общались на протяжении всей учебы во ВГИКе.