От столь неутешительных новостей, Сергей, сидящий здесь же, на стуле, приуныл и понуро опустил голову.
— Затем, что это право предусмотрено для него сорок седьмой статьёй уголовно-процессуального кодекса.
Собеседница тоже это знала. Как и то, что спорить не было смысла.
— Ну говорите в коридоре. Только недолго, я покурю пока. А потом задержание оформим и допросимся.
Рабочий день давно закончился, но в отделе полиции было оживлённо. Свет из открытых дверей трёх кабинетов лился на потёртый пол ровными жёлтыми полосами. Шумела оргтехника. Трезвонили телефоны. Трещали клавиши, когда сотрудники заполняли свои протоколы. Пахло сигаретами и сыростью. Но мне нравилась эта атмосфера. Она вызывала приятную ностальгию по годам работы в следственном комитете.
— Денис Станиславович, всё и правда так плохо? — осторожно спросил Сергей, когда мы остались в коридоре вдвоём.
Молодой и глупый, он давно стал для отца неиссякаемым источником проблем. Раз за разом я вызволял его из неприятных ситуаций, в которые младший Пак втягивал сам себя с завидным постоянством. Хулиганство, побои, невыплата алиментов — его список развлечений был очень оригинальным. Но для того чтобы отчитывать Сергея, у него имелся отец. Я приехал для другого.
— Суд будет в любом случае, — не стал скрывать я и поинтересовался: — Как ты в это влез?
— На спор. — Он стыдливо отвёл глаза и поджал губы.
— Трижды?
— Трижды, — кивнул Сергей и глухо звякнул наручниками.
Я облокотился спиной о стену и сунул руки в карманы брюк:
— На что спорили?
— На деньги дважды. А в третий — на новую резину, двадцатку.
Он говорил нехотя. Сам понимал, насколько глупо выглядит теперь предмет спора. Особенно резина на новенький спортивный Лексус — очередной подарок облечённого властью отца.
— Ну, зато выиграл, — беззлобно поддел я. — Правда, боюсь, резина теперь тебе нескоро понадобится.
Сколько младшему Паку лет? Двадцать три? Или двадцать четыре? Попытался вспомнить, что интересовало меня самого в этом возрасте. Вспомнил и нахмурился.
— Посадят, да? — жалобно промямлил Сергей. — Я не хочу в тюрьму, Денис Станиславович! Может, можно что-нибудь сделать?
Сделать что-нибудь всегда можно. Вопрос только нужно ли. Я и сам когда-то был далеко не ангелом, и только чудо заставило меня сойти с опасной и скользкой дорожки. Пак тоже был на ней. И каждый его новый проступок лишь увеличивал противозаконность по нарастающей. Ещё и отец вместо того, чтобы всыпать раздолбаю-сыну по первое число, продолжал смотреть на его поведение сквозь пальцы. Строил новую семью, воспитывал другого ребёнка, а от Сергея откупался деньгами и дорогими подарками. Мне было это хорошо знакомо, даже слишком. Но я не тот, кто судит. Я тот, кто защищает.
— Денис Станиславович, я всё понял, — заныл Пак, выведя меня из задумчивости. — И больше так не буду. Честно.
Не то, чтобы я поверил. Но и не то чтобы меня вообще это касалось.
Я задал Сергею ещё несколько вопросов. Кратко объяснил тактику поведения на допросе. Пообещал, что постараюсь со всем разобраться. Без гарантий. Адвокаты гарантий не дают. По крайней мере, квалифицированные.
После этого мы вернулись в кабинет, где Пак снова опустился на один из пыльных стульев, а я прошёлся по маленькой комнатушке и остановился у зарешеченного окна.
Состав преступления, совершённого Паком, соответствовал исключительно посадочной статье. К тому же его опознали потерпевшие и прямо на месте преступления поймали очевидцы. Ситуация не располагала к тому, чтобы делать вид, что Сергей здесь ни при чём, даже если я найду в протоколах процессуальные нарушения. Мысленно просчитал собственные действия на несколько ходов вперёд, как в шахматах. Представил, что может противопоставить мне озлобленная и уставшая сотрудница полиции. Определился с тактикой до суда и объявил следователю:
— Выведите три бланка протокола явки с повинной.
— Я всё равно оформлю задержание и буду ходатайствовать о заключении под стражу, — хмыкнула следователь, выглядывая из-за гудящего монитора. — У меня указания руководства, уж извините.