На экране фотографии, как Макс обнимает меня, на других фотографиях — целует. Много, очень много фотографий. Такое чувство, что мы ничем другим на репетиции не занимались. Снимали из-за двери, и у меня даже сомнения не возникло, кто автор снимков. Играла романтичная музыка из постановки «Взрослые тоже верят в сказки» и по монитору плавали сердечки и напомаженные красные губки.
— Не знаю, в какие сказки верите вы, но что-то мне подсказывает, что скоро на афишах поменяется имя исполнительницы главной роли. Вперед, Ландрин, дистрикт в тебя верит!
— Очень смешно, — сказала погасшему экрану, на котором отразилась моя подвисшая от подобного хамства физиономия. — Прямо обхохочешься.
2
Теперь понятно, чего это сам Великогад снизошел до звонка! Самому не надо, но и другим не дам, получается? У него невеста есть. Беременная, между прочим! От него, на минуточку! От меня-то что нужно?
Вспомни плешивого… Не он, конечно, но час от часу не легче.
— Внимательно, — вложила в свой голос всю пренебрежительность, отвечая на входящий вызов.
— Это фетрой Хартман. Кайл.
— Спасибо, что уточнили. А то бы терялась в догадках.
Лучше ему не знать, что планшету фетрой известен как Великогадище Ядомбрызгающее.
— А вы все язвите! Сегодня ваши услуги в шаре не понадобятся. Ваше присутствие нужно завтра, в течение дня.
А то я не знала. Задница, простите, Зейда уже доложила. С первыми петухами прискакала меня этим обрадовать. Хотя нет. В такое время петухи еще крепко спят, они же, в отличие от этой дохлогрызки, птицы гордые.
— Исключено. Мы договаривались, что я хожу в шар трижды в неделю, по будням и ночами. Завтра у меня выступление и генеральная репетиция. Вы уж как хотите, но усмиряйте свой барьер сами.
— Фета Сайонелл! — недовольно прорычал фетрой. Пф. После Харви вот ни телепатюсечки не страшно. Не доросли вы, Великогадище, до рычания Ползучего Великородия.
— Договор, фетрой, никто не отменял. Не нужна сегодня — пожалуйста! Встретимся, никогда, например. Меня вполне устроит, — уже погасшему экрану любезно добавила: — вы звоните, звоните. Всегда приятно подергать за хвост пустынного мертвоеда.
Поймала на себе ироничный взгляд пилота, глянувшего через зеркало заднего вида, и прикусила язык. Шпионы. Кругом одни шпионы!
— Да, фетрой, — негромко произнес пилот и бросил взгляд на меня, все так же, через зеркало. Что, теперь Кайл пилота подначивает? Я и не заметила, что у него там какое-то переговорное устройство. — В порядке. Повреждений нет, изволит язвить. Хорошо. Обязательно. Вас понял.
— Простите, кто это был?
Ответом стало молчание. Отелепатеть. Нет, ну нормальное поведение для взрослого мужика?
— Если фетрой Кайл Хартман, и вы меня в Аклуа Плейз доставляете, то я прямо сейчас выйду!
Для убедительности даже за ручку дверную взялась, но, глянув вниз выходить передумала. Высоковато как-то. Этажей четыреста-пятьсот лететь. С такой высоты я приземлюсь, конечно. Красивым таким пятном красненьким… Не стоит оно того.
Сработали блокираторы дверей.
— Это еще как понимать?
— Для вашей безопасности, фета. Мы следуем заданному маршруту. В больницу.
Действительно, уже маячил шпиль Аклуа Плейз, а больница совсем рядом. Я напряженно следила за полетом и только когда убедилась, что приземляемся мы действительно на больничную парковку, успокоилась и попрощалась с пилотом. На всякий случай навсегда. Мало ли. Жизнь такая неспокойная стала. Или он улетит, или я… улечу.
Вот как чувствовала, навсегда прощаясь! Хлопнула дверью, ступила на асфальт и едва ли не взвыла от боли. В театре я и не поняла, что повредила ногу. С жизнью, конечно, прощаться рановато, но с карьерой балерины может не срастись, если вовремя не залечить травму как положено. К счастью, мы приземлились на верхней парковке и на родимый пятидесятый этаж я дохромала довольно-таки бодро. Желающих подставить дружеское плечо, увы, не нашлось, но я же, как там… а! Гордая и независимая женщина. Добралась, конечно, куда делась.
Стоило ступить в длинный и прямой, словно спагетти коридор платного отделения, как меня уже выцепил хищный взгляд подруги. Она помахала мне и кивнула на свою дверь, а, заметив мою боевую травму, поспешила на помощь.
— Что с тобой? — подставила плечо, а сама уже вызвала по планшету Григория. Доктора с очень сильной лекарской искрой. Вспомнилось, как играючи Харви залечил мое растяжение. Нельзя просто взять и исправить что-то в организме. Можно либо забрать травму и боль себе, либо ускорить регенерацию. Иного не дано. Лекари способны ускорить процессы заживления в десять, а то и в пятнадцать раз. Порой это спасает человеку жизнь… Отсюда напрашивается вывод, если у меня все прошло разом, то у фетроя, должно быть, заболело? А ведь и вида не подал! Стоп. Я же его ненавижу за предательство. Так что так ему, так ему противному!