В чувство её привёл ставший каким-то неприятно-скрипучим мужской голос:
- Мисс Эмберли, может быть, вы отложите сон до своей комнаты в доме Эндрюсов?!
Жюстина вздрогнула и, слегка приоткрыв глаза – учла первый опыт – посмотрела наверх. Если перед штурмом снежной преграды мистер Хайд выглядел мужественно и привлекательно в брюках и одной рубашке, то сейчас, с мгновенно заиндевевшими волосами и ресницами, посиневшими губами, казался жалким. «Там же мороз! – внезапно дошло до девушки. – А он совсем раздетый!» Чувство вины за собственную заторможенность немного встряхнуло. Или ощущение того, что сама она продрогла тоже.
- К-ккапитан… - заикаясь, пискнула «боевая подруга».
- М-мисс Эм-берли, - губы начинали плохо слушаться Хайда. – Дав-вайте всё-т-таки в-вытащим вас и пойдём р-раскв-васим нос Т-тони!
Жюстина в ответ только кивнула.
- Б-бросьте мн-не, п-пож-жалуйста, н-наш г-герроич-ческий св-вёрток… - Девушка, не сразу сообразила, что от неё хотят, но после небольшой заминки подняла из-под ног тючок с одеждой и с силой метнула в направлении мужчины. Попала. Вернее, капитан пока мог быстро шевелить руками и успел ухватить запрошенное. На какое-то время пропал из поля зрения Жюстины, но та уже взяла себя в руки и сообразила, что, хоть одежда и пострадала в результате их совместных действий, но сейчас для капитана это намного лучше, чем ничего.
Снова появившийся в отверстии мужчина производил уже более уверенное впечатление. Он тихонько спустил вниз нечто длинное и узкое, оказавшееся двумя сцепленными ремешками – её, узким и его, широким – и, чётко выговаривая слова, произнёс:
- Мисс Эмберли, обвяжитесь ремешком. Скрепите его узлом и держитесь руками в месте узла. Так больше шансов, что узел не развяжется, пока я вас поднимаю. Шевелитесь, а то замёрзнете. – Последняя фраза была лишней, потому что Жюстина уже пыталась завязать узел замерзающими пальцами – в перчатках было неудобно, и пришлось их снять, - тем более, что некий внутренний голос советовал побыстрее покинуть временное убежище. Да и внутри стало ощутимо холоднее и темнее. Подёргав, решила, что постарается ещё и крепко держать, неловко натянула перчатки на онемевшие руки и крикнула, вернее, попыталась крикнуть, потому что дыхание перехватило от мороза:
- Тяните!.. – Прозвучало жалко и невыразительно.
Но Хайд услышал. Свесившись книзу, он ухватил ремень как можно ближе к девушке и плавно потянул. Натянувшаяся петля со спины и боков туго обхватила, сдавив, грудную клетку девушки и заставив крепче вцепиться в деревенеющую полоску кожи… Вот ноги оторвались от твёрдого каменного пола, яркий свет разлился по лицу, напитав красным снова закрытые веки, рядом послышалось шумное прерывистое дыхание мужчины, рука, подхватившая под мышки, как ребёнка, и – резкий рывок вверх, в результате которого мир перевернулся даже в зажмуренных глазах, а мисс Эмберли обнаружила себя неприлично лежащей сверху на продолжающем крепко её придерживать упавшем в стороне от отверстия капитане Хайде. И его резкий выдох:
- Получилось!..
Глава 2. Снег.
Словно в ответ на эти слова под ними что-то содрогнулось, и снег разом просел, подняв в воздух колючую холодную взвесь и заставив громко закашляться. А потом девушка почувствовала, как мужчину сотрясает крупная дрожь и вздрогнула от раздавшегося совсем рядом укоризненного и полного облегчения голоса:
- Я, конечно, всё понимаю – любовь и многое такое, но разве нельзя было выбрать место потеплее и за закрытыми дверями?! – На что капитан, совсем уже белый, немедленно отозвался:
- Если тебе так сильно завидно, Тони, то можешь отвернуться!..
Тем временем сильные тёплые руки уже поднимали Жюстину, одновременно отцепляя от неё ремешок, и её руки – от ремешка; кто-то помогал подняться капитану… Короткое ощущение падения, затем – покачивания в чём-то темном и тёплом, с громким треском снятая одежда, и вот уже нестерпимый жар горячей ванны, от которого её всю заколотило – не то от пережитого ужаса, не то от холода; прижатый к губам сосуд с чем-то терпким и пряным, мягкий халат, укутавший плечи, уютные объятия постели, беспамятство сна…
Практически через стенку от забывшейся почти неотличимым от обморока сном повторялась картина с горячей ванной и питьём, но – с некоторыми отличиями. Начиная с того, что Хайд дошёл до дома и поднялся в комнату сам. «Упрямая скотина! – ругался шедший рядом с ним Тони, которому его друг позволил лишь накинуть на плечи широкий пуховый шарф, похожий на палантин. – Упадёшь – тут помирать и останешься!..» А сам при этом оглядывался на неотступно следовавших за ними Дэниэла и Конрада Айджесов со свернутыми в рулон носилками из прочного материала…