- Н-нет, тётя М-мэйбелин… - Ответила она слегка заикаясь.
- Тогда отчего ты плачешь?.. – Мэйбелин надеялась, что голос не выдаёт кипящих в ней эмоций.
- Я… я не знаю. – Жюстина постаралась сосредоточиться. – Мне было очень стыдно и я боялась смотреть на мистера Хайда, а он… решил, что мне противно…
- А тебе не противно?
- Нет. Но, понимаете, тётя Мэйбелин, после того, что случилось… - Девушка сглотнула возникший в горле комок, опасаясь, что опять на время лишилась голоса. Обошлось. – После того, как погибли мои родные и муж, я, когда пугаюсь или сильно волнуюсь, не могу говорить. Это проходит, но не сразу. После вашего ухода отчего-то испугалась, а капитан решил, что не нравится мне, и я начала волноваться…
- И потеряла голос… - Закончила за неё Мэй. Хотелось побиться головой обо что-то твёрдое. Бедная девочка! Не иметь возможности опровергнуть неправильное предположение – и оттого быть непонятой… Неожиданно для себя женщина придвинулась ближе и обняла поникшие плечи расстроенной Жюстины. – А ты не можешь хотя бы в двух словах рассказать, что тогда произошло? Но сначала позволь узнать – разве ты собиралась отказать Сэму?
- Но как я могу?.. Во всей этой истории замешано столько людей… - Мэй нахмурилась. Развернув доверчиво прижавшуюся к ней девушку так, чтобы видеть её лицо, она расстроено спросила:
- Девочка моя, неужели это единственная причина? Сэм тебе совсем не нравится? – Та покраснела и тихо ответила:
- Нравится… Но я не собиралась выходить замуж или… - Жюстина покраснела ещё сильнее: – заводить любовника. Да и кому я могу понадобиться – без приданого, без поддержки рода и уже далеко не первой молодости?..
- Понятно. – Теперь действительно было понятно. Если не ищешь внимания мужчин, то и не заметишь ни внимания, ни симпатии. Да ещё и не имея опыта… - А куда делось состояние твоего мужа?
- Хайд-Роквеллы опротестовали брак. Мы же не дошли до спальни… - Мэйбелин покрепче прижала к себе поёжившуюся и попытавшуюся отстраниться девушку. – И слава Богам!..
Жюстине не дали закончить колледж магии. Сговорившись за хорошую сумму и обещание поддержки в будущем с родом Хайд-Роквеллов, объявили, не спросив её мнения, о помолвке с одним ещё молодым, но сильно потасканным потомком ловеласов и повес, запятнавшим себя настолько, что даже бесприданниц отказывались за него выдавать. Родители забрали дочь, прервав обучение, без объяснения причин и привезли домой, где заперли в комнате, напичканной артефактами. Утром, засунув в перешитое наспех платье, оглушили заклятьями молчания и повиновения и отвезли в Храм. За невесту, объяснив, что из-за простуды та не может говорить, отвечал отец.
Плохо соображающая Жюстина какое-то время не осознавала, где она находится и что происходит. Однако постепенно до неё начали доходить слова – но не жреца, а незнакомого мужчины, терзающего своими жёсткими пальцами её руку – и лучше бы не доходили! Столько чудовищной мерзости она не слышала за всю предыдущую жизнь!.. Однако протест и отвращение, затопившие сознание, помогли обрести ясность мысли и в полной мере понять происходящее.
«Боги всемилостивые!.. – Взмолилась приневоленная невеста в момент, когда молодых поставили на колени для благословения Богини Любви. – Заклинаю всем для вас дорогим и необходимым! Освободите от неволи и позора! Лучше убейте, но не отдавайте насильнику!..» Всемилостивые молчали. И Богиня молча смотрела на невесту, не желающую брака, и на мужчину, которому наплевать на все благословения – предвкушение, как он будет ломать отданную в его власть девушку, затопило душу… На то, как померкли светильники, зажженные от божественного огня, никто не обратил внимания – все торопились покинуть Храм, чувствуя безотчётную тревогу.
Протащив безропотную жертву сквозь толпу любопытствующих, новобрачный, приблизившись к коляске, указал на богато украшенную сбрую лошадей:
- Посмотри внимательнее, кобылка моя! В спальне ты будешь ждать меня в такой же сбруе и стоя на четвереньках – чтобы мне было удобнее взнуздать тебя и объездить! Готовься – нас ждут увлекательные скачки, а кнут и шпоры у меня всегда под рукой!.. – и, гнусно гоготнув, почти вывернул ей руку, зашвыривая на сиденье, где девушка испуганно сжалась. Какой бы невинной она ни была, но даже и для воспитывающихся в пансионе девиц, - учитывая особенности их происхождения, - отношения между мужчиной и женщиной тайной не являлись. И разговоры о разного рода извращениях регулярно велись среди воспитанниц, вызывая у слышавшей их Жюстины, страх и отвращение…