Вышедший из уборной отфыркивающийся капитан в одних подштанниках и с полотенцем в руках походил на последователя какой-нибудь чревосмиряющей секты – говорят, водились на дальних островах и такие, целенаправленно умерщвляющие свою плоть. Слишком уж худым и нескладным выглядел взрослый мужчина без одежды. Но, вспомнив несколько совместных служебных эпизодов и сопоставив ряд фактов из науки о магах, зельевар сообразил, что чрезмерная худоба в данном случае вполне оправданна; упитанность могла бы стать помехой проявлению просыпающихся родовых способностей… И едва не выругался, услышав:
- Прошу меня извинить, мистер Вирджил, но я не могу вспомнить вашего имени.
Подавая по одному приведённые в самый парадный вид предметы гардероба, зельевар ответил:
- А вы припомните, капитан, называл ли я вам своё имя. – Хайд честно припомнил. И удивлённо сказал:
- Не получается…
- Поэтому и не помните. Но, если желаете, представлюсь.
- Если не затруднит. – Хотелось уже откусить себе язык и больше не лезть к подчинённму с личными вопросами.
- Нисколько. Мои родители дали мне имя Лаурон. Я был у них шестым мальчиком, а они хотели девочку. Лауринию. – Вирджил негромко хмыкнул. – Самое смешное, что родившуюся после меня дочку они назвали Аннунциатой. А я с тех пор – Вирджил. Вот и всё.
- Я никому не скажу. – серьёзно сказал Хайд.
- Я знаю. – улыбнулся Вирджил.
- Тогда – пойдём?
- Обязательно. Только обуйтесь. – Капитан взглянул на свои ноги в носках, и, спустя мгновение, сочный мужской смех разрядил некоторую неловкость момента. Поколебавшись над оставшимся запасом – то ли ставшие тесными туфли, то ли сапоги, - Хайд выбрал туфли: при необходимости за обеденным столом их можно скинуть, а вот сапоги так просто не снимешь. И шутливо прищёлкнул каблуками.
- Пошли уж, жених!.. – насмешливо протянул зельевар, пряча за показной грубостью странное тёплое чувство, настойчиво прорастающее в душе.
- Слушаюсь!..
Однако, выйдя из комнаты, капитан не сразу направился к лестнице. Дойдя до двери в библиотеку, Хайд, несколько помедлив, открыл её и, более не задерживаясь, прошёл к окну. Солнце, ослепившее их с Жюстиной после пребывания в закрытом пространстве с неярким освещением, периодически скрывалось за набегающими облаками, обещавшими новый снегопад. Двор, полностью освобождённый от значительного слоя снега, казался излишне просторным, а находившийся против окна фонтан – сиротливо обнажённым.
Хайд всмотрелся, пытаясь уловить в очертаниях каменной чаши схожесть с ещё свежими впечатлениями… не получилось. Да, слой просевшего снега в чаше фонтана смог вызвать воспоминание об обретённой свободе, и на этом всё. Небольшое сооружение – Хлое по пояс или чуть выше – никак не могло быть местом заточения двоих взрослых людей…
Мужчина нервно передёрнул плечами.
- Ребята постарались… - раздался из-за спины голос подошедшего Вирджила. – Вычистили всё. И забросили на горку. Потом посмотрите, а сейчас пора идти. Девушки уже спустились.
- Идём. – Согласился Хайд.
Голоса девушек и оживившихся в их обществе парней было слышно ещё с лестницы. Но не из гостиной, как показалось вначале, а уже из столовой. Последствия несдержанности капитана, как он убедился, заглянув в комнату, были уже устранены; только светлый паркет блистал отсутствием ковра…
Тревожная мысль о роде отца и родовых способностях была слишком сложной, чтобы обдумывать или обсуждать её сейчас с кем-либо. А уж когда Хайд увидел сидящую за столом напряжённую мисс Эмберли и почувствовал заинтересованные взгляды остальных, всё, что не касалось происшедшего, вытеснило беспокойство за девушку.
Что-то словно оцарапало щёку. Посмотрев в ту сторону, капитан посмотрел на сидящую рядом с мужем тётю Мэй и несколько успокоился, прочитав по её губам: «Всё хорошо».
- Всем доброго дня и – приятного аппетита! – поприветствовал он, как будто ничего не случилось, собравшееся к столу общество и под одобрительным взглядом друга направился к указанному кивком месту напротив Жюстины Эмберли. Аккуратно сел, придвинув стул и попутно отметив полную тарелку девушки и споро мелькающую руку со столовым прибором.
Обед проходил неспешно. Все, отошедшие от напряжённого ожидания, смогли позволить себе удовольствие от вкусной пищи и лёгкого разговора. Слышались одобрительные возгласы, предложения попробовать то и это, замечания на бытовые темы – словом, обычный негромкий шум приятных друг другу людей, занятых приятным делом.