‒ Незрелая в чувствах и поступках молодость требует особых забот, ‒ произнес он. ‒ Получившая воспитание и образование в пансионе барышня станет отличной партией для представителя любой дворянской фамилии.
‒ Да, ‒ согласно кивнул Алексей, ‒ но мне не досуг играть роль благочестивого папаши, делающего с дочерью на выданье визиты и принимающего у себя по средам, ‒ досадливо поморщился он. ‒ У меня и дома-то своего нет.
Взгляд его собеседника загорелся находкой.
‒ Послушай, забирай девушку из пансиона теперь же, не дожидаясь ее совершеннолетия, и приезжай с нею в мое поместье, ‒ заговорил Михаил Шаховской с звучащей в голосе опаской получить отказ. ‒ Может, провинциальное общество покажется тебе проще здешней элиты, зато девушка в моем доме твоих забот не потребует. Глядишь, достойный избранник скоро составит ей партию, и ты снова свободен, как ветер.
В прикрытых ресницами глазах Алексея Шаховского вспыхнуло торжество: он желал и ждал этого приглашения. Испытывающим взглядом без стеснения он изучал лицо собеседника.
‒ Соглашайся, ‒ голос того настаивал, уговаривал.
‒ Быть посему, ‒ более не колеблясь, кивнул Алексей Шаховской. ‒ Через неделю встречай меня с дочерью.
Глава 5
В поместье Михаила Александровича Шаховского второй день царила небывалая суета. Возвращение хозяина из-за границы ранее предполагаемого срока привело даже вышколенную прислугу в некоторое недоумение. Спешно вызволялась из чехлов мебель, рьяно выбивались ковры и постели, тщательно перетиралось серебро. Известие князя о скором прибытии важных гостей подстегивало усердие горничных и лакеев.
В воскресный полдень парадный подъезд блистал шитыми золотом ливреями, с почтением встречающими его сиятельство Алексея Шаховского с дочерью.
С подножки экипажа вслед за заметно утомленным дорогой князем, опершись на услужливую руку челядинца, сошла застенчивая девушка в синем дорожном костюме, изящно охватившем тонкий стан, и шляпке на зачесанных темных волосах. Короткая вуаль, наполовину закрывшая бледное лицо, кое-как прятала страх новых впечатлений, плещущийся в глубоких волнах синих глаз.
Алексей Шаховской пропустил спутницу вперед, навстречу приветствующему их хозяину дома. Смущенная пристальным взглядом Михаила Александровича, девушка присела в низком реверансе, опустив испуганный взгляд. Чутко коснувшийся ее рук в узких перчатках, князь поднял девушку и с теплотой в голосе произнес:
‒ Я несказанно счастлив принимать в моем доме образчик обаяния и скромности. Благодарю вас, мой ангел, за то, что почтили визитом жилище скучающего дядюшки.
На последнем слове отчего-то вздрогнувшая девушка недоверчиво глянула на князя. Всматриваясь в его лицо, она точно вспоминала что-то знакомое, но запамятованное.
‒ Как мне называть ниспосланную судьбой гостью? ‒ не отпуская трепещущей руки, с улыбкой поинтересовался Михаил Александрович.
‒ Таня, ‒ тихо вымолвила явно стесняющаяся такого непривычного внимания к своей особе девушка.
Рука князя вдруг сжала ее пальцы, ошеломленный взгляд впился в черты девичьего облика. Ее короткое имя долгие годы было молитвой Ольги Шаховской, имя дочери, нить с которой жестоко разрубили восемь лет тому.
Михаил Шаховской обратил на оставшегося поодаль кузена требующий объяснений взгляд. Обезоруживающе улыбнувшийся, тот лишь пожал плечами, точно удивляясь пришедшим на ум князю нелепым предположениям.
Последний уже с нежностью глянул на девушку.
‒ Имя ласкает слух, ‒ молвил он. ‒ Могу ли я забыть официальные обращения к мадемуазель?
‒ Если эта безделица доставит вашему сиятельству удовольствие, ‒ последовал новый книксен княжны, ‒ я не смею возражать... ‒ запнулась она в поисках обращения.
‒ Дядя, ‒ подсказал поощрительно улыбнувшийся ей князь. ‒ И ввиду установившихся между нами отношений я намерен лично показать дорогой племяннице ее покои, ‒подал он девушке руку. ‒ Тебя же, ‒ обернулся к кузену, ‒ждет еще в юности облюбованная комната. Милости прошу располагаться.
Гости в сопровождении хозяина и дворецкого вошли в дом. Поднявшаяся этажом выше девушка робко шагнула через порог уютной, оклеенной милыми глазу ситцевыми обоями комнаты. С улыбкой ступая по щекочущему ногу ковру, княжна прошла к раскрытому окну, восторженным взглядом окинула клумбы внизу. Руки касались невесомых шелковых завес, цветов в вазе на каминной полке, бархата на глубоких креслах.