- Да, демон, - проговорила Миланда, - дело дрянь.
- Спаси его, - вдруг услышала она тихий и слабый женский голос и подпрыгнула на месте от неожиданности. Голос звучал как какой-то потусторонний. Теперь она поняла это выражение.
- Кто здесь? – со страхом спросила Миланда и стала осматривать комнату в поисках говорившего, вглядываясь в тёмные углы. Когда увидела, чуть не заорала от неожиданности. В изголовье кровати висело приведение женщины. Фигура была полупрозрачная, контуры то растекались, то собирались вновь.
- Смерть, - вновь прошептала она, - меня рассеивает смерть. Помоги ему, птица, я вижу, что ты очень сильная. В тебе бурлит магия света. Я хотела на тебя посмотреть.
- Зачем мне ему помогать? – удивилась Миланда. – Он разрушил много жизней и судеб и продолжает их разрушать. Разве он не заслужил смерть? - покачала головой девушка.
- Ты права, - вздохнул призрак и рассеялся, через минуту собрался опять, - но его никто не любил, откуда ему знать, что есть другой мир? Помоги ему, я люблю его и, наверное, всегда любила. Дай ему шанс.
- Да кто ты? – Миланда вглядывалась в призрачную женщину, узнавая знакомые черты.
- Нордания, - прошелестела та, - пожалуйста, прошу тебя, помоги ему, а я помогу тебе.
-Чем? - быстро спросила Миланда. - Ты вообще в курсе, что он домогается меня, путая с тобой? Он думает, что я – это ты. Слушай, а почему я слышу тебя? Хотя духов я тоже слышу…, - вздохнула она.
- Ты сильная, он, к сожалению, не слышал меня даже живую. Но если спасёшь меня, я тебе много чего успею рассказать. А если он умрёт, то я рассеюсь.
- Почему это? - удивилась Миланда.
Приведение, и правда, постоянно растеклось и никак не могло собраться до конца, всё время какая-нибудь часть исчезала.
- Я существую, пока жив он и есть надежда возродить сердце Тритинопсиса. Помоги ему, он уже почти ушёл, я исчезаю.
- Эй, подожди, - переполошилась Миланда, - Нордания…, - она вглядывалась в лёгкую дымку, оставшуюся от призрака, - не уходи, я помогу, выведу яд, - и она, подскочив к умирающему демону, вскинула над ним руки, выпуская белый луч из рук на неподвижное тело. Сила, давно копившаяся внутри и требовавшая помочь, забилась в ладонях, заискрилась, и потекла по организму мужчины–демона, выводя яд, что отравлял его клетки, давая возможность регенерировать тканям, заживляя поражение.
Через два часа на лицо демона вернулись краски. Прошло ещё совсем немного времени и он, открыв глаза, увидел Миланду. Слабая улыбка тронула губы Истиха.
- Ты спасла меня, - чуть слышно прошептал он.
- Не я, - покачала головой девушка, - она, - кивнула в другую сторону. Демон повернул голову и увидел парящую рядом Норданию. Она стала чётче, контур больше не расплывался.
- Спелись, - прошептал Истих, закрывая глаза и не желая с ними больше говорить.
- Ну, я, пожалуй, пойду, - проговорила Миланда, помахав Нордании, - а то у меня ещё есть другие дела.
- Я к тебе зайду, - донеслось до неё от Нордании, она кивнула и вышла за дверь. Астиан не уходил, всё это время ждал за дверью.
- Ну что? – спросил он, с надеждой вглядываясь в её лицо.
- В смысле что? – переспросила из вредности Миланда, прекрасно понимая, о чём он.
- Поговорила? – уточнил безопасник.
- Поговорила, - ответила Миланда.
- Ну и…? – вопросительно посмотрел на неё Астиан.
- Что, ну и? – передразнила она его.
- Ты что издеваешься?
- А ты не издеваешься? Он от яда умирает, у него уже синюшность пошла, как от отравления, когда уже конец, а ты иди поговори, - передразнила она его.
Безопасник вздохнул.
- Значит, не стала помогать?
- А как? – включилась она в игру.
- Нордания сказала, что ты поможешь.
- С ума сойти! – глаза у Миланды чуть на лоб не полезли. – Ты что её видишь и слышишь?
- Я некромант, - секунду подумав, всё же ответил он, – не очень, правда, сильный, но дар стабильный. Для демонов большая редкость, видать из родственников кто-то где-то погулял.
- Я думала, так не бывает, - Миланда всё ещё с интересом поглядывала на него.
- Никому не говори, договорились?
- Да, ладно, - махнула она рукой. - Слушай, а ты ничего.
- Да ты тоже, местами, - усмехнулся он. - Ну, так помогла?
- Да помогла, помогла, но ты тоже никому не говори, - они рассмеялись.