- Кто такой Герберт? – всхлипнула в последний раз Миланда и вытерла глаза.
- Гном, он будет тебя учить.
- Я училась. Мне приглашали нескольких учителей.
- Это другой учитель Миланда. Завтра узнаешь.
Миланда побурчала, что она теперь не уснёт, думая, что это за учитель и чему он такому научит, чего она не знает. Клео улыбнулась и отправила её спать, сказав лишь, что ей понравиться.
Герберт пришёл с утра. Клео, как только он зашёл к ним, разулыбалась и засуетилась, пытаясь усадить его за стол и накормить. Было видно, что женщина любит его, как родного. Миланда с удивлением рассматривала мужчину. Она много слышала про эту расу, но за свою короткую жизнь не встречалась с ними. Она представляла себе невысокого коренастого мужика с окладистой бородой и топором в руке. Герберт оказался выше, чем она себе напридумывала, широкоплечий, с мускулистыми руками, с достаточно ладной, пропорциональной фигурой, кареглазый и с хорошей открытой улыбкой, а вместо бороды подбородок покрывала недельная щетина. Единственное, что соответствовало представлениям Миланды, это топор. У него действительно был топор, который он аккуратно поставил у входа. Абшуг, по всей видимости, видел Герберта уже не раз и уважал его всей силой своей души. Он, радостно тявкая, понёсся встречать гостя, и заработал от Герберта потрёпывания и потискивания.
- Герберт, - представился он, подходя к девушке, - а ты насколько я знаю Миланда. Ну, будем знакомы, - и протянул ей руку. Миланда посмотрела на протянутую ей ладонь, потом улыбнулась и протянула свою. Герберт пожал.
- Так здороваются у гномов. Добро пожаловать в нашу семью.
- У вас большая семья? – удивилась Миланда.
- Большая. Семьсот пятьдесят четыре души, - и увидев вытаращенные глаза девушки, громко рассмеялся.
- Миланда, у нас все гномы, проживающие одной общиной в одном месте, называют семьёй. Я старший в семье.
- Вам так много лет? – девушка не верила своим глазам.
- Да нет же, - гном явно веселился, - просто я старший. Меня выбрали, как лучшего предпринимателя. Видишь ли, я умею договариваться. Причём со всеми.
- Как интересно. Это так важно для вас?
- Конечно, мы же изготовляем и торгуем оружием, и от того сколько продадим, зависит благосостояние всей семьи.
Они уселись за стол, который накрыла Клео, и Миланда, наконец, задала вопрос, который мучил её с вечера.
- Герберт, скажите, а чему вы меня можете научить? Бабушка Клео вчера сказала, что вы будете меня учить. А чему? Вы будете учить меня делать оружие или торговать?
Герберт опять развеселился.
- Бабушка Клео, так чему я буду должен учить вашу внучку?
Клео всплеснула руками.
- Детка, ну что ты напридумывала? Герберт скромничает, он прекрасный артефактор и воин каких поискать. Вот он и будет учить тебя артефакторике и умению защищаться. Пора тебе стать настоящей женщиной-птицей. Я тоже артефактор, но Герберт намного талантливее, вот мы и подумали, что будет лучше, если тебя будет учить он.
- Герберт, это правда? Вы артефактор? – и дождавшись утвердительного кивка, затараторила, - Ой, как здорово! А когда мы уже начнём?
- Вот сегодня и начнём. Вот скажи мне, пожалуйста, ты ничего не видела удивительного, когда обращалась птицей?
- Ну, - протянула девушка, дожёвывая пирожок, - видела. Я всегда думала, что это из-за перестроения глаз. Я не права?
- Нет, не права. Это ты видишь силовые линии мира, предметов, живых существ. Не умея это читать, можно воспринимать их, как цветную рябь в глазах.
- А я смогу? - забеспокоилась девушка.
- Знаешь, - Герберт хитро прищурился, - я сильно удивлюсь, если не сможешь. Ты же прирождённый артефактор, значит надо просто овладеть тем, что тебе дано.
С этого дня Миланда была занята. Вначале у неё не очень получалось, и девушка совсем отчаялась. Но потом словно появилось второе зрение, и она с удивлением и восторгом взирала на новый мир, что открывался перед ней. Всё обладало своим цветом, имело своё начало, и было связано с ним. Чем сильнее был источник, тем ярче были нити, и здоровее выглядело всё питающиеся от него, слабел источник, и всё медленно погибало без его энергии. Были и изуродованные линии, все в каких-то узлах и перекрученные, словно истрепал их шальной ветер. Встречались и тёмные нити, наполненные тяжёлой энергией. От них веяло какой-то чужеродной силой и гневом. Герберт учил её касаться этих тонких линий, передвигать, не обрывая, ловить порванные нити и привязывать их или к предмету, или к начальному источнику. Или вообще изменять исходящие точки, создавая новые привязки.