Дидрейна перекосило. Миланда забавлялась, наблюдая за ним. Она уже поняла, что они будут носиться с ней до тех пор, пока она не сделает для них то, для чего они её и украли. Ну или пока им не надоест с ней возиться. А этот не главный, он тем более её не тронет. Так что можно отвести душу.
- Ты вообще полегче давай-ка, а то отшлёпаю, - прорычал Дидрейн.
- А что не так? – изобразила удивление девушка. – Уже не нравлюсь, ну так боюсь разочаровать вас ещё больше. Всю жизнь противная была, всем правду в глаза так и говорю, и ради вас меняться не собираюсь.
- А придётся, - Дидрейн психовал, и Миланда, прищурившись, увидела его родную сущность. Огромный демон с мощным торсом, с чёрными до плеч волосами, с рогами и хвостом.
- А у тебя хвост с кисточкой.
- Что? – не понял демон.
- Хвост, говорю, с кисточкой, - Миланда сделала круглые глаза, - из-под костюма торчит хвост с кисточкой, - поправилась она и махнула рукой в сторону предполагаемого хвоста.
Дидрейн резко повернулся назад, Миланда едва сдерживала смех. Он уставился на неё.
- Тебе что не страшно?
- А что, хвост — это настолько страшно? - удивилась она.
Демон вылетел из туалетной комнаты, саданув дверью так, что бедное дерево развалилось на части. Миланда громко хохотала, уже не скрываясь.
Дидрейн был зол. На ходу сменив ипостась, он оттолкнул старика, вылетая здоровым демоном в портал. Чтобы женщина людской расы так его довела, было впервые, хотя он немало их перевидал на своём веку. Обычно они, вырванные из родной среды, или плакали, или лебезили, или дулись, или молча, гордо отворачивались, некоторые ползали на коленях и умоляли вернуть их, но чтобы какая-то пигалица несколькими фразами довела его до смены ипостаси, было первый раз. И он пока не знал, что будет с этим делать. Он планировал, когда увидел её впервые на поляне, что неплохо бы было сделать эту стройную симпатичную девицу своей любовницей. Очень хорошо бы было, если бы она в него влюбилась и жаждала его внимания. Но это оказалась какая-то вздорная баба. Нужно поскорее отдать её Повелителю, пока он не свернул ей голову. С этими мыслями Дидрейн и отправился во дворец отчитываться, что нашёл и поймал наконец-то одну из последних женщин-птиц. А Миланда осталась сидеть взаперти в лазарете со слугой – лекарем.
Клео.
Когда Клео почувствовала, что с Миландой беда, она бросилась к горному народу, разыскивать Герберта. Она так волновалась, что никак не могла ничего сообразить. Ей нужно было срочно узнать, почувствовал ли гном то же самое, что и она. Артефакт, если Герберт правильно привязал себя, должен был послать импульс беды им обоим. Гном в это время был очень занят. Весть о том, что Тариньольская троица опять под защитой Хранительницы всколыхнула всю округу. Кто провёл ритуал призыва, жители не знали. Бросившись наутро на поляну благодарить благодетеля, никого там не нашли. Но все видели взрыв света, разбросавший искры по всей округе. На радостях было объявлено, чтобы все готовились к ежегодной весенней ярмарке, которую не проводили уже несколько лет. И весь оставшийся народ бросился готовиться и гномы в том числе. Так что Клео нашла Герберта в кузне. Он что-то ловко ковал, стуча по наковальне своим увесистым молотком.
- Герберт, ты что-нибудь почувствовал? – резко закричала Клео у него за спиной, перед этим войдя стремительным шагом в пещеру, где была кузня.
Герберт от неожиданности выронил молот и, крутанувшись, зло уставился на Клео.
- Какого гоблина, - зашипел он, но узнав Клео, сразу изменил тон. – Клео, прости, не признал сразу, я, когда работаю, от всего отключаюсь, чтобы видеть металл. Что случилось? – он внимательно смотрел на заплаканное лицо женщины. – Миланда?
- Герберт, ты что-нибудь почувствовал? – повторила она свой вопрос.
Герберт, как-то сразу опустил плечи и тяжело сел на деревянный чурбак.
- Прости, Клео, я так забегался, что подумал, что это бьёт тревогу моё подсознание, что мы не успеем к ярмарке отковать сельскому люду орудия труда. Я и подумать не мог, что это связано с Миландой, мы ведь с ней недавно расстались, ритуал она провела, и мои люди видели, что она дошла до дому.
- Не только твои люди были там, но и демоны, Герберт. Что же нам теперь делать? Мы потеряли её. Потеряли нашу девочку, - она замолчала, а потом словно что-то вспомнив, продолжила, - ой, Герберт, прости, если ты занят, то я, пожалуй, пойду. Зачем тебе это всё. Извини, меня старую, я просто…, а да не важно, извини, - и она, развернувшись, вся внезапно сжавшаяся от беды, обрушившейся на её старческие плечи, и поспешила на выход.