— Подумаешь, испугал лысый шакал! Да кто он такой, недоносок плешивой кикиморы! Отец выискался! Мы с тобой никогда на него не рассчитывали! Сами жили, что он может ишачий геморрой? Пусть он тебя боится.
— Короче, ты им не поддался?
— Нет мам, не уступил и не согласился. Как он будет выкручиваться, его дело, — усмехнулся Мишка.
Шли дни, недели. Ничего не изменилось в жизни семьи. Каждое утро Михаил ходил на работу, следом за ним выскакивали на занятия Дашка с Маринкой.
Прибрав в квартире, бежала на рынок Лянка. Вернувшись, становилась к плите, готовила ужин, кормила Катю раньше всех.
— Хорошая ты девчушка. Добрая, чистая. Одного не знаю, как твое будущее устроить, как тебя в жизни приткнуть, куда? Ведь я не вечная. Умру, Мишка тебя держать не станет и не поможет. А куда ты денешься, к кому пойдешь, да и кто возьмет? — задумалась Катя и, помолчав немного, спросила:
— А сама чего хочешь?
— Вы не обидитесь, если скажу правду? — спросила смутившись, покраснев.
— Я много чего хочу Совсем в детстве скотским доктором мечтала стать, чтоб животных лечить от болезней. Ну там коров, хрюшек, овец, собак, кошек…
— Ты чего, в деревню вернуться хочешь? — удивилась Катя.
— Это я раньше так думала. А когда мы с Борькой голодали, я замечтала поваром стать. Чтоб вокруг меня всегда много жратвы было всякой: и котлеты, и пельмени, борщ и блины, тушеная картошка и жареные куры. А я людей кормлю! Чтоб не было на земле голодных, ни детей, ни стариков, чтоб все были сытыми. Когда человек поест, он становится добрым. Ему неохота ругаться и он хочет жить. А голодный плачет, потому что украсть не умеет, а просить стыдно.
— А у тебя хоть какие-то документы есть?
— Ага! Борька в сельсовете взял копию моей метрики и свидетельство об окончании нашей школы. Там все про пожар знали и выдали дубликаты. Но больше ничего нет.
— Послушай, Лянка, а почему поваром? Ты уже не сидишь голодом. Может, техникой займешься, компьютерами?
— Ой, тетечка, Катечка! Моя голова столько не осилит. Я с железками не дружная. Пылесос дома испортила по нечаянности. Меня Борька так колотил за него! Я на жопу с неделю сесть не могла. А потом брат провел свет в подвал, я включила его, меня как дербалызнуло током, так и навалила в портки. С тех пор на технику не оглядываюсь, боюсь ее.
— Ну, а кондитером? Хочешь?
— А это что?
— Ну, пирожные, торты делать. Короче, самое вкусное. Ела когда-нибудь торт?
— Не-ет! Это очень дорого! Мамка с бабулькой дома свои пирожки и пироги пекли. А я только блины и оладьи умею. Другое не успела перехватить.
— У тебя получится. И учиться там недолго. Всего два года с половиной, вон в газете объявленье дали.
— А как туда пойду? Кто меня пустит? Ведь там платить надо. А жить где? Вы ж не станете меня держать у себя, — вздохнула девчонка тяжко.
— Глупышка! Да о чем печалишься. Живи у нас, никого ты не объешь здесь. А учиться тебе надо, — глянула на Лянку, та голову опустила, заплакала:
— Платить мне нечем за учебу, а и в чем пойду, коли даже переодеться не во что, — задрожали плечи.
— Успокойся, малышка! Ты мне хорошо помогаешь в доме, не всякая баба так справится. Теперь я тебе помогу. Ну, а ты, когда от занятий свободна, будешь как и теперь, квартиру прибирать, меня досмотришь, в обиде не оставлю. Пока время не упущено, поступай, учись, выходи в люди, может когда-то вспомнишь добрым словом, недотепа ты моя.
Лянка смотрела на Катю одуревшими, круглыми глазами и не знала, верить ли ей в услышанное. Ведь вот невестка каждой коркой хлеба, всякой картохой попрекала. И хотя девчонка спала на голом полу, возле батареи, даже это ей ставили в упрек. А тут совсем чужая женщина, что она потребует потом за свою помощь. Ведь даром теперь никто ничего не сделает, — смотрела на Катю со страхом.
— Ты чего вся дрожишь?
— Боюсь…
— Кого? — не поняла баба.
— Всех боюсь. Меня невестка половой тряпкой по морде била за то, что один пряник съела без разрешенья. Говорила, чтоб он мне поперек пуза колом встал.
— Тебе для начала это пузо надо было заиметь. Пожелав такое, сама подавится. Короче, завтра суббота. У Мишки выходной, пойдешь вместе с ним по магазинам. Пусть он оденет и обует, сводит в парикмахерскую, чтоб тебя в порядок привели. А на той неделе отвезет уже на учебу. И старайся там изо всех сил.
Лянка зацеловала Катины руки. Счастливая улыбка не сходила с ее лица. Она боялась только Михаила, как он отнесется к Катиной затее, не обругает ли, не откажется ли помочь ей, совсем чужой.