— Анжелка! Умоляю, не умирай. Я никогда больше пальцем тебя не трону, ну открой глаза, скажи хоть слово, пожалуйста!
— Я уже услышала его голос. Мне так хорошо и тепло стало, захотелось послушать, что он еще мне скажет? И я почувствовала на своей щеке его слезу. Не выдержала, открыла глаза. Арсен от радости, что я жива, поцеловал меня. Я с неделю словно на крыльях летала и все ждала, когда ж он снова стукнет по башке учебниками, а потом снова поцелует. Но этого уже не случилось, — вздохнула девчонка.
— Я тенью ходила за ним, хотя за мною уже увивалась ребячья свора. Арсен стал моей мечтой и сказкой.
— Да все от неразделенности, потому что не хотел тебя и был недоступен. Крутись он возле тебя, ты его и не заметила б! — вставил Мишка.
— Нет! Я любила его! — не согласилась Анжела.
— Дура вовсе! Он ей по башке дербалызнул, она мечтала еще раз это получить? Ты наверно свихнулась. Случись такое со мной, яйцы откусила б паскуде! — взвилась Маринка.
— Ты не любила!
— Ну и где он теперь?
Анжела опустила голову, сказала вздохнув:
— На другой женился. Уже ребенок есть.
— Ты так и не сказала ему ничего? — не выдержал Мишка.
— Призналась. За месяц до отъезда в Нальчик. Думала, открою ему глаза. А он и вниманья не обратил. Увидела его в баре, пришла чашку кофе выпить, позвала за свой стол. Ну, спросила, как живет, что планирует на будущее. Он рассказал. А я и говорю ему:
— Арсен! Неужели за все годы ты так и не понял ничего. Ведь мы за одной партой столько лет просидели! Я любила тебя! И теперь…Он чуть не подавился от удивленья. Глянул, будто впервые увидел и ответил:
— Никогда бы не подумал. Я тебя и за девчонку не считал. Прости, Анжелка, но не могу ответить взаимностью. Другую люблю. Не обижайся. Да и тебе лишь показалось. В детстве мы все кого-то любили, но это быстро проходило. Становились взрослыми. Это не значит, что поумнели иль посерьезнили, просто на жизнь смотрим иначе, и каждый хочет устроить свою судьбу потеплее и поуютнее. Я с детства присмотрел свою половину. Помнишь, ту, какая впереди меня сидела? Скоро у нас с нею свадьба! Я тебя заранее приглашаю. Приходи! И не обижайся. Жизнь не школьная парта, не со всякой судьбу разделишь, не каждую потерпишь рядом…
— Я не пошла к Арсену на свадьбу. В эти каникулы увидела его уже с ребенком. В коляске его прогуливал, пока жена в парикмахерской сидела. Поговорили. Сказал, что не жалеет о женитьбе, что счастлив и доволен всем. Ну, а мне хвалиться нечем. Он знал, что я учусь, видел, что одна до сих пор и пожалел, что из множества ребят так и не нашла для себя друга. Но ничего не поделаешь. Я и теперь люблю его.
— Психоватая! Как можно любить ничто? — пожала плечами Марина.
— Ой, о чем спорим? Иль сами того не знали. Или вас не допекали своими Любовями постылые и ненавистные хахали? Ведь тоже не всякому могли ответить взаимностью и отшивали без жалости! — сказала Дарья.
— Что верно, то правильно. Любовь не гондон, на каждый хер не натянешь, — вздохнула Маринка посерьезнев.
— А что такое гондон? — спросила Лянка.
— Ишь, головастик сопливый! Что такое хер она знает, а про гондон не слышала! — пырснула смехом Юлька.
Мишка вытащил Лянку с дивана:
— Брысь спать! Живо! — прикрикнул на девчонку, та бегом бросилась в спальню.
— Мишка! А тебе Заремка не звонила?
— Нет.
— Уехала она в Москву или «на пугу» взяла?
— Да кто знает. Но я ей в ноги кланяться не стану. Бабу только повадь, потом из-под каблука до смерти не выпустит. Я себе такой беды не хочу.
— Но ведь сердце болит? — не отставала Юлька.
— Ничего. Самого себя переломаю.
— А может, глянул бы на деревенскую невесту? Как знать, может и неплохая она?
— Зачем человеку голову морочить, если в душе холод? Не смогу полюбить и жениться. Все внутри отгорело. Не стало веры…