последних друзей растеряла. Они не пришли на похороны, и я им не простила. Одна осталась. Оно, может и лучше, чем таких друзей иметь, — отвернулась Фатима.
— Так никого не было у тебя?
— Нет, парней не имела. Не сумела или не успела полюбить. Как-то не задумывалась над этим. О любви думают, когда все остальное в порядке. А если вокруг одни неудачи, шальное в голову не лезет. Не до него, выбраться бы из прорухи.
— Так это смотря как глянуть на жизнь! Если через защитные очки, конечно, сплошной дождь увидишь. А ты снимай их с глаз почаще, глядишь, в судьбе рассвет появится, — улыбнулся Мишка и попросил:
— Заведи музыку погромче!
— Нельзя. Соседи уже спят. Не стоит их беспокоить. Не обижайся, у них маленький ребенок, беспокойный и болезненный, часто хнычет. Сейчас спит. Давай не будем мешать.
— Давай, — выключил Мишка яркий верхний свет, включил настольную лампу, хотел потанцевать с Фатимой, но та сказала, что не умеет. Михаилу стало нестерпимо скучно. Он уже стал искать предлог как поскорее уйти отсюда. Фатима это приметила. И сменила тему разговора:
— Знаешь, Миш, как я свою мамку из хандры вытаскивала? Мы с нею брали самые дешевые путевки и уезжали куда-нибудь отдыхать.
— Отсюда? Из Нальчика? Да тут столько туристов и отдыхающих приезжают, зачем же ехать куда-то?
— Именно подальше от дома, где мы никого и нас никто не знает! Так интереснее! Мы загорали на диких пляжах, жили в палатке, общались с разными людьми. Отдыхали, что называется от души. Мы не копили деньги, и пусть хоть один месяц в году, радовались! Моя мамка даже шорты носила на отдыхе, хотя была очень консервативной женщиной и к нынешней моде относилась скептически. А тут из старухи в озорную девчонку превращалась. Я тоже, даже хуже ее была, как сорви-голова, на ушах ходила!
— Что-то трудно верится. Слишком ты закомплексованная и серьезная. Живинки, огонька нет, не обижайся, но очень правильные люди всегда неприятны. Зачем без времени себя в старухи списывать, отказываться от любви и продолжать жить горестной памятью? Никто из нас не вечен. Главное, чтоб и на том свете было что вспомнить и, раздавив с чертом по пузырю, сходить с ним по бабам, чтоб кровь не прокисала! Иль гульнуть в кабаке, ведь имеются они там, иначе, отчего все черти веселые? Нет, хоть и тяжко нам с мамкой приходилось, от земных радостей не отказываемся и в монастырь уходить не хотим, — смеялся Мишка.
— Хорошая у тебя мать, — тихо вздохнула Фатима.
— Мы с нею не просто родные люди, мамка мой первый, самый лучший и надежный друг. Я не только люблю, не могу жить и дышать без нее.
— Вы никогда не ссорились?
— Бывало, спорили. Но никогда не ругались. Не было поводов к тому. Она всегда умела убедить без крика и давленья. С детства не унижала и не обзывала, не била. Как-то отец меня избил. А вечером, когда мы с Асланом легли спать, я слышал, как мать на кухне сказала отцу, что если он еще раз хоть пальцем тронет кого-то из нас, она от него уйдет навсегда. Он поверил, зная ее, и больше никогда не наказывал даже подзатыльником.
— Сильная женщина! — восторгалась Фатима.
— Конечно, я против квартиранток. Но… Они помогают нам выживать. Получается еще одна моя зарплата. Конечно, есть свои неудобства, но коль хочешь жить, умей смириться. Нужда прошлая научила терпению и меня, и мать…
— А почему у тебя своей семьи нет? — спросила Фатима.
— Я не хочу рушить наш уклад жизни. Чужой человек в семье — это всегда непонимание, раздор, ссоры и споры. Такое выбивает из привычного русла. А я дорожу каждым прожитым днем, не хочу чтоб его омрачали.
— Может, ты и прав. Но и твоя мать не вечная. Когда-то уйдет, и ты останешься один. Жизнь покажется невыносимой.
— Но ведь ты живешь совсем одна. И ничего!
— Я женщина! Мы покрепче мужчин в плане одиночества. Тяжело его переносим, но не впадаем в крайности. Вон у соседа умерла жена, он через год совсем спился. А ведь и специалист, и человек прекрасный. Жаль его, но кто поможет? Слабый стержень оказался. Сам себя в руках не удержал.
— Ерунда! Просто рядом с ним добрых людей не оказалось! — отмахнулся Мишка и продолжил:
— Вот я захожу иногда к своим друзьям-женатикам. Ну, что у них за жизнь? Сядет он за стол, жена поставит перед ним обед, а его не только человек, собака нюхать боится, чтоб шерсть не облезла. Попробует мужик это хлебово и все свои восторги, зажав в кулак, вломит в ухо, а тарелки на голову натянет в благодарность. Жена в долгу не остается и кричит в ответ:
— Какую получку приносишь, то и жрешь!
— И прицельно швыряет в мужика все, что под руку попадет. Вазы и фужеры, кастрюли и чайники с плиты. Это у них такой семейный диалог. Вроде объяснения в любви. А уж как они притом друг друга поливают, лучше не слушать, всю изнанку вывернут. Кажется, после таких объяснений только на развод подавать. Но нет, смотришь, на второй день идут вместе, как ни в чем не бывало. Я себе такой жизни не пожелаю.