— Ну не все так мучаются, — не согласилась Фатима робко.
— Большинство! А я не хочу рисковать.
— Может, ты и прав…
— А чем обычно занимаешься вечерами? — неожиданно изменил тему разговора парень.
— Чаще всего вяжу. Для себя, конечно. Иногда читаю. Бывает, просто слушаю музыку, когда на работе очень устаю. Тогда валюсь на диван и отдыхаю. Слушаю, как ругаются мои соседи, заглушают мой магнитофон. У меня наверху бабка с дедом живут. Так она его все годы за курево пилит, не позволяет курить в комнате, выгоняет на балкон:
— Иван Лукич! Ты всю моль отравил своею вонью! Теперь меня со свету сживаешь? Пшел на балкон, козел!
— И вот так они полвека прожили. Недавно золотую свадьбу справили. Одних внуков семеро, четверо правнуков пришли. А старики даже на свадьбе обзывали друг друга. Но как-то живут. Ругачка для них тоже форма общенья.
— Фатим, а тебе не скучно?
— Что изменю? Уже привыкла! — опустила голову и спросила:
— Поесть хочешь?
— Нет. Давай вина выпьем! — предложил неожиданно.
Как Фатима оказалась на коленях, Мишка не помнил. Вино согрело обоих. Проснувшись ранним утром, он позвонил матери, попросил не волноваться, сказал, что у него все в порядке.
Лянке в тот день впервые назначил свиданье однокашник. Подошел на перемене и спросил, глянув в глаза:
— Нарисуйся вечером во двор, на скамейку, я буду ждать тебя! В восемь, договорились?
— Нет, не смогу. У меня дел много.
— Ну а поздней?
— Не получится! А потом я боюсь. Что мои скажут, если с тобой увидят? Мишка и вовсе по шее надает. Не будет долго говорить.
— Я сам ему вмажу!
— Кому? Мишке? Да ладно, не смеши! Ты против него огрызок. Не хочу с тобой встречаться! Ко мне не приходи! — повернулась резко и ушла не оглянувшись.
К концу занятий она забыла о приглашении на свидание. И не заметила, как помрачнел мальчишка, получивший отказ.
Лянка, прибежав домой, рассказывала Кате, чем занималась она сегодня, а женщина поделилась тем, что сегодня сумела просидеть во дворе на скамейке целых три часа. И не просто отдыхала, а вязала. Все вспомнила.
— Мам! Скажи, а это правда, что любить только взрослые могут?
— А тебе уже кто-то понравился? — погрустнела Катя.
— Я и сама пока не знаю. Этот человек — старший мастер в цехе. Его все любят. Там у него в цехе одни женщины, торты выпускают. Вокруг него кружат. Он ни на одну не смотрит, но и не обижает никого. Веселый человек, добрый, но и строгий. Его жена в том цехе тоже вкалывает. Говорят, что у них трое детей!
— Ты четвертой хочешь стать? Дурочка моя! Выбрось из головы глупость. Женатые не для тебя! Запомни это! Не позорься!
— А разве можно себе приказать? — удивилась Лянка и оглянулась на звонок в дверь. Это девки вернулись с занятий и привели с собой незнакомую девчонку, назвавшуюся Сюзаной.
— Можно она с нами будет жить? — подошла Юлька к Кате, сострив умильную рожицу.
— Понимаете, у нее облом получился. Хозяйка, у какой жила, умерла месяц назад. А старший сын продал квартиру и потребовал, чтоб Сюзи выметалась. Новым хозяевам квартирантка не нужна. Сами хотят жить и вещи девчонки выставили на лестничную площадку. Ну, что ей делать? Не будешь же ночевать на улице. В общаге тоже мест нет. Так и осталась кучей говна в луже. Не бросать же ее в беде!
— А где она поместится? В комнате ступить негде самим! — уперлась Катя.
— Ничего! Подвинемся поплотнее, поужмемся. Стол вплотную к стене придвинем. Лишь бы вы согласились, а мы утрамбуемся, — пообещала Юлька и хотела увести Сюзану в комнату, но Катя остановила:
— Не спеши! Куда уводишь? Я еще ничего не сказала. Пусть сюда зайдет, поговорю с нею! — потребовала хозяйка.
Сюзана вошла уверенно. Села напротив Кати, та оглядела. Хороша девчонка, ничего не скажешь. Белокурые локоны легли на плечи светлыми волнами, пронзительно синие глаза смотрят кротко, губы алым бантиком слегка приоткрыты. Сама как выточенная статуэтка без малейшего изъяна.
— Вот кто хахалей будет менять чаще, чем нижнее белье, — подумала женщина, а вслух спросила:
— Кто ты и откуда здесь взялась? Местная или приезжая?
— Своя! Только из Прохладного! Родители мои там живут. Сектанты они. Заставляли меня за единоверца замуж выйти. Отказалась. Надоело по их законам жить. Все запрещали. Мясо есть нельзя. Изредка курятину. И то по большим праздникам. Колбасу нельзя, сало тоже. Это они трупоедством считают. Только растительное и мед можно. Веселиться не моги, в кино иль дискотеку, в библиотеку, не смей думать. Целыми днями работай на участке и молись. Даже общаться нельзя с соседями, какие не в секте.