— Уезжай, убегай куда глаза глядят. И поскорее. Иначе, убьет отец. Года три не объявляйся в доме, если жить хочешь, — и выпустила из сарая. Я бегом на станцию. Куда поеду, к кому, сама не знала. Так вот и оказалась в Нальчике. Меня на вокзале уборщица увидела. Взяла к себе. Я в медколледж поступила и убирала на вокзале вечером, помогала хозяйке. Одевалась в старуху, чтоб никто не узнал даже по случайности. Ну да не в том вся беда, голодали мы с бабкой отчаянно. А тут она еще заболела, — осеклась Сюзана.
— Все болеем, — вздохнула Катя.
— А у нас не только на лекарства, на хлеб не было. Тут какой-то брюхатый клоп ко мне клеится. То ущипнет, то погладит, проходя мимо. Я и скажи ему, мол, че лезешь, еще к девственнице! У него глаза закатились под лоб. Он достал баксы и предложил поехать с ним в гостиницу. Согласилась, куда было деваться? А брюхатый, когда меня пробил, рассчитался деревянными. Да еще пригрозил, дескать, линяй, покуда ментам не сдал. Те и деревянные отнимут, еще и в очередь оттянут на халяву. Что поделаешь, вернулась к бабке с лекарствами, а они ей уже не нужны. Умерла она от пневмонии. А я как назло живая осталась, — покатилась слеза по щеке.
— А домашних своих не навещала?
— Нет. Трех лет не прошло. Только два с половиной года. Через полгода я заканчиваю колледж. Хочется вернуться в Прохладный уже фельдшером, но боюсь отца. Он и мертвый не простит ослушания.
— Так ты тоже на полгода?
— Конечно. В институт и не думаю. У меня столько «бабок» нет.
— А ты работаешь? — спросила Катя.
Сюзана покраснела, но быстро взяла себя в руки и ответила:
— За квартиру буду платить вовремя. Это обещаю!
Хозяйка все поняла и не удивилась. Лишь молча
кивнула головой. Сюзана вошла в комнату, где девки уже отвели ей место.
А вечером, когда Мишка ушел в спальню, девки собрались на кухне вокруг Кати.
— Где Марина с Дашкой? Уже два дня их нет. По домам разъехались? — спросила остальных.
— Куда там по домам? Замуж их отдали! — рассмеялась Юлька.
— Замуж? А чего ж они мне ничего не сказали? Я на их место других возьму!
— Не спешите, они на время! Скоро вернутся!
— Как это?
— Они в аренде!
— Жены на час! Обслуживают на дому своих клиентов. В этот раз их в деревню увезли на неделю. Обещают кучеряво отбашлять девкам.
— Ну да! Транду сотрут до лысины, зато денег по мешку-привезут! Так пообещали им хахали! — заливалась смехом Юлька. И рассказала:
— Ты ж сама запретила хахалей домой притаскивать. Соседи загоношились, подняли шухер на всю лягашку. Ну, а менты кайфовые попались и подсказали работать по вызову. Теперь нам звонят и заказывают. Вот если б был у нас диспетчер, мы б ему отслюнивали кучеряво, — глянули на Катю.
— А что нужно делать? — спросила тихо, чтоб не услышал Мишка.
Девки быстро объяснили обязанности бандерши.
— Сколько приплачивать станете? — поинтересовалась живо. Ей сказали. Женщина, немного подумав, согласилась и с тех пор не расставалась с сотовым телефоном.
— Слушайте, а как же с занятиями в колледже? Вас за пропуски не отчислят?
— Там все в ажуре! — ответила за всех Анжела.
— Многие девки смываются с занятий, тем более, что скоро у нас практика. Рассуют всех по больницам. Уже не сорвешься. Хошь иль нет, отсиди свое дежурство. А после него куда годишься, только до койки доползти. Не до хахалей, — приуныла Юлька.
— Девки, а что будем делать в своих заброшенках? Зарплаты крошечные, медпункт убогий, в деревне одни старики. А мы — фельдшеры-акушеры! Беременных ждем, чтоб роды принять! Не смех? Да у нас в селе из трех десятков баб, самой молодой на седьмой десяток перевалило. А ее деду уже за восемьдесят! Он уже давно забыл, для чего у него под боком бабка завалялась, что ей там понадобилось? — усмехалась Юлька невесело.
— А может, попробовать зацепиться где-нибудь в городе? — простонала Юлька, добавив:
— Как неохота обратно. В последние каникулы уже невмоготу было. Никакой развлекашки кроме телика и компьютера. Раньше столько лохов, отморозков было, а теперь только старая плесень. Даже закадрить не с кем, пофлиртовать! И для чего мы там нужны? Старухам клизьмы ставить? Они тюбаш делают.
— Ой, девчата! У нас тоже раньше было много людей. А теперь обезлюдело. Молодые уезжают, старые помирают, — отмахнулась Анжела и вдруг рассмеялась:
— Раньше в каждом доме по десятку детей рождалось. Вот где было забот у фельдшеров! До ночи всех не обойти. Детей тьма. Зато нынче на улицах пусто. Ни одного ребенка, сплошные собаки и коты под ногами шмыгают.