— Теперь сама будешь осмотрительней, ни на каждого отморозка клюнешь.
— Сыта по горло, не хочу! — выпила залпом чашку кофе и пошла из кухни.
Катя только легла в постель, как зазвонил телефон:
— Небось, опять хахали? — сморщилась баба. Но тут же услышала голос Мишки:
— Мам! Это я! Как ты там?
— Канаю как плесень, как все говорят. Когда дома будешь, котенок блудящий, сколько по чужим углам станешь ночевать? Ведь не бездомный! За что меня мучаешь? — всхлипнула женщина.
— Да не нарочно, не мучаю и не злюсь на тебя. Не у чужих балдею, пойми, я уже взрослый и у меня есть своя личная жизнь. Но для тебя я все время малыш. Мамка, не могу до седых волос у твоей юбки сидеть. Сама родила меня мужчиной. Хоть иногда имею право оторваться от дома?
— Зачем? — не поняла Катя.
— Короче, у меня есть женщина! — решился Мишка сказать правду.
— У тебя их полная комната! Любая с тобой постель разделит! И не надо за ними ходить. Возвращайся! И помни, все бабы одинаковы. У тебя их целый цветник. Глянь, вон еще две телки вернулись. Скучать не дадут. Беги домой!
— Мам, утром приду. Ты не тревожься. Ладно. Спокойной ночи! — хотел выключить телефон, но тут же услышал:
— Лянка от нас ушла! Навсегда! А мне продукты нужны. Так что завтра готовить нечего. Чужим деньги не доверяю, сам знаешь. Так вот надолго к бабе не прилипай. Дома нужен! — сказала требовательно. Мишка лишь усмехнулся в ответ. Он как никто другой знал уловки и хитрость матери. Мог поверить многому, но не в то, что она осталась голодной. Запасы продуктов в их доме не кончались, а постоянно пополнялись. Ими была завалена кухня и кладовка. Даже в их спальне стояли мешки с мукой, крупой и сахаром. Девки всегда готовили впрок и не забывали покормить Катю. Она и сама не дала бы морить себя голодом. Но зная жалостливую натуру сына, надавила на самое больное, стараясь поскорее сорвать его домой.
— Соскучилась, беспокоилась. Много передумала, вот и торопит теперь. Боится потерять, не хочет, чтоб я женился. Ведь женщины ревнуют своих детей друг к другу. Моя мать тоже не исключение, — подошел к Фатиме.
— Миш, а среди квартиранток хоть одна нравится тебе?
— Я и не думаю о таком. Ну, живут и ладно. Понемногу стерпелся с ними. А чтобы всерьез, так это исключено…
— А не всерьез было?
— Нет, Фатима, я так не умею.
— А почему всерьез нельзя?
Мишка покраснел, застигнутый вопросом врасплох. И промямлил неуверенно:
— Мы слишком разные. Да и не в моем вкусе. Опять же все моложе меня намного. Зачем я с ними буду общаться, если нет ничего общего. У них свои
друзья и интересы, для меня квартирантки — детсад. Если честно, я их встреть на улице, не каждую узнаю.
— А как же мать берет их, не советуясь с тобой?
— Зачем лишнее? Она умница. Не грузит мою голову лишними заботами.
— Нет, мы с мамой жили иначе. Ни шагу друг без друга. А уж когда касалось чужих…
— В том-то и дело, что они чужие! Пожили, пока учились, потом разъехались и забыли все, даже имена. Что может нас связывать? Ну да, дышим под одной крышей, но у всех своя жизнь. И никто не лезет в дела другого. Так легче и проще, но всем хорошо.
— Миш, скажи, а почему ты не пригласишь меня к себе, не познакомишь с матерью?
Парень и вовсе опешил:
— А зачем?
— Ну, как, мы все время с тобой будем прятаться от людей и жить в гражданском браке! Ведь ты даже на работе делаешь вид, что никем не приходишься и не знаешь меня.
— Ну это ты зря! Я из буфета приношу еду на нас обоих. На работу и с работы идем вместе. Чего тебе еще надо? Чтоб на одной ноге вокруг вертелся?
— Зачем мне это? Я хочу, чтоб мы жили нормальной семьей, а не партизанами. Ведь уже сколько живем, а ни разу не была у тебя дома, не знаю мать. Разве это нормально. Я даже не пойму, кто я тебе, кем меня считаешь?
— Фатима! Не торопи! Ты мне подруга! Это несравненно больше и выше общепринятого. Я пока не могу пригласить к себе, потому что нужно подготовить мать. Но первый шаг уже сделан.
— Ты слишком робок и медлителен. А твоя мать такая же женщина, как и все. Она должна понять, что ты уже взрослый мужчина и тебе пора иметь семью.
— Куда ты так спешишь? Всему свое время, — помрачнел Мишка.
— Мне пора иметь ребенка, сколько можно жить вот так? Еще год-два промедлим, и считай, безнадежно опоздали.
Мишка хмурился, он прекрасно понимал, что баба решила схомутать его помимо воли. А ему не хотелось впрягаться в семейную телегу и парень как мог пытался уйти от опасной темы, но Фатима не давала уйти от намеченного, обдуманного разговора.
Ты ж сам говорил, что все годы мечтал о такой попутчице. Кто теперь мешает? Мы оба свободны. Хорошо узнали друг друга. Или я чем-то не подхожу, или раздражаю?