— Ты б отдохнула хоть немного. Глянь, на кого похожа стала, как чума с погоста. На тебя не только мужики перестанут смотреть, собаки брехать откажутся. Два мосла и горсть соплей, вот что от тебя осталось. Нынче любая дешевка из подворотни лучше тебя смотрится. Иди отоспись, — посоветовала девке, та молча послушалась, легла в постель и проспала двое суток, вставала лишь в туалет, а потом валилась в постель заново и даже поесть не встала ни разу.
— Ну и чмо! Во оттянулась, будто с батальоном переночевала, — смеялся Михаил, заглянув в комнату Но на третий день девка исчезла. Ей кто-то позвонил. Сюзана отозвалась весело. Но после первых слов звонившего сникла, съежилась, побледнела и сказала тихо:
— Не может быть…
Говоривший возмутился и заорал так, что казалось, телефон развалится в куски:
— Ладно! Не базарь! Не наезжай танком. Это еще не доказано. Может, вовсе не я виновата!.. — выпала чашка из руки и звенькнув, разлетелась у ног в осколки.
Катя заметила, как побледнела Сюзана, как задрожали ее руки, и голос стал пронзительным, визгливым:
— Не надрывайся, Яшка! Я не знаю его, никогда с ним не была. Стемнил он все! Пусть не мутит меня! Я с такими не оттягиваюсь! Ну и что, если он крутой! Плевала! Для меня он шпана, перхоть! Да не заходись! Уточни, потом рви жопу. Моя при том останется целой…
Сюзанка после разговора долго сидела в задумчивости. Катя ждала, что девка сама все расскажет, объяснит. Но та молчала.
— Что там случилось? Кто грозит тебе и за что? — не выдержала Катя.
— Косой наехал. Прикалывается, что я с его кентом закадрила. А зачем мне нужны халявщики? Я с ними дел не имею.
— Ты мне не крути! За что тебе обещают порвать жопу? — нахмурилась Катя.
— Я же сказала, Яшка пасет меня. Не хочет, чтоб с другими флиртовала. А мне с ним скучно. Что толку с кастрата? Он несчастный, а я причем? — вспыхнула Сюзанка и, выскочив из кухни, стала спешно куда-то собираться.
Помывшаяся, отоспавшаяся, она посвежела и выглядела куда как лучше. Одевшись в легкий костюм и босоножки, прихватив сумочку, девка выскочила на улицу, не сказав Кате, куда она ушла и к кому. А через час в двери позвонили. Катя открыла и невольно отшатнулась испугавшись. Перед нею стоял пожилой мужик. Лицо землистое, глаза запавшие, по лбу и щекам пот ручьями льет. В руке топор.
— Вам кого?
— Суку твою, бешеную! Где она? — отодвинул Катю, вошел в квартиру, заглянул в спальню, в комнату Сюзаны и спросил хрипло:
— Где она?
— Кто?
— Сюзана! Где прячешь потаскуху?
— Зачем мне прятать? Сам видишь, нет ее! — брала себя в руки Катя. Но человек не веря прошел на кухню, заглянул в туалет и ванну, зло матерясь остановился перед Катей:
— Я ее здесь подожду! Давно она смылась?
— С час как ушла…
— Жаль, надо было мне поспешить, — сел напротив и закурил.
— Что случилось? Зачем вам нужна девка?
— Убивать ее буду, понимаешь? Беду она принесла моей семье. Я из-за нее сына чуть не потерял, — подскочил и зашагал по кухне нервно, пружинисто.
— А что с сыном стряслось? — спросила Катя.
— Ты кто этой суке? Мать или бабка? Говори!
— Квартирантка она. Совсем чужая…
— Зачем суку пустила? Иль хороших людей не нашла?
— А у кого на лбу печать стоит. Откуда знаю? У меня не одна она жила. Все закончили колледж и разъехались. Этой еще год учиться.
— Не дам! Убью потаскуху!
— За что?
— Сына моего заразила твоя шлюха! — крикнул мужик надрывно:
— Сифилисом заразила, блядища! А он беременную жену! Теперь что с ребенком будет? Врачи знаешь, что сказали?
— А зачем он при жене на чужую бабу лез, ему своей мало? — вспыхнула Катя.
— Молчи, женщина! Тебе уже не добавить. Сын, когда понял, в петлю влез!
— Так сифилис лечится! — всплеснула руками баба.
— У взрослых. А вот ребенок не выживет, так сказали доктора. Да и позора сколько на наши головы! Родители уже забрали невестку из нашего дома, развод делают, прокляли мою семью, всех до единого.