— А долг за проживание? — подала голос Катя. Но Мишка уже достал коробку, отдал Косому. Тот влез в нее двумя пальцами, достал пару цепочек и, сунув их Мишке в карман, сказал уходя:
— Теперь она кроме нас никому не должна. А мы с нее сами снимем свое. Это не оплата, так, пыль, с какою она будет урыта! Давай, закрывайся кент! И прощай всех нас, живых и мертвых заодно, — растворился в темноте двора.
— Мишка! Да что за проклятье, все нас трясут и обдирают, никакого дохода, одни убытки! Все щиплют нас! Во, козлы!
— Зато мы живы. И теперь отстанут от тебя! Не сетуй, мам! Как пришли эти деньги, так они и ушли. Все равно ты золото отдала б Сюзанке. А и за постой с тобою рассчитались с лихвой, эти побрякушки дорого стоят. Ты не в накладе, ничего не прогадала, без убытка обошлась. Те, что Аслану отдала, считай, что за все годы тюряги разом с ним рассчиталась. Пускай сам учится зарабатывать уже на воле. Оно одинаково горек хлеб, политый слезами, хоть на зоне, или в горах. Легко ничего не дается, особо теперь, — говорил парень.
— Хасан меня удивил в этот раз. Не хамил, не обзывал, не дерзил. Притих. К добру ли это?
— Мам, он часто звонил мне на работу в последние дни. Я не хотел тебе говорить.
— Почему?
— Он все об одном и том же просит, чтоб помог вам помириться и убедил бы тебя. Ну я не хочу лезть в ваши отношения и навязывать его заново. Слишком много лет прошло. Мне кажется, ты окончательно отвыкла от него! — смущался Мишка.
— Вот чудак! На стари лет заступника за себя ищет. А ведь ты столько лиха хватил, что даже вспомнить страшно. Босиком по снегу бегал за бутылками к мусорному контейнеру, приносил, мыл, сдавал их и покупал хлеб. Разве я могу забыть и простить все это?
— Мама, не плачь о вчерашнем! Его нет! А мы живы и давай смотреть в завтра. Отцу тоже нелегко пришлось, поверь мне!
— Ему то что? Женился тут же, жил на всем готовом. Никаких горестей не знал.
— Не надо, мам! Он часто приходил ко мне в школу. Совал то пятерку, то десятку, я отдавал их тебе и говорил, что нашел их то в магазине, то на дороге. Так он велел. Больше не мог, старики и новая жена не разрешали помогать нам, указывали на Аслана, мол, кто поможет вырастить его? О нем мне не стоит много говорить. С семи лет курить стал, тогда мы все вместе жили. А деньги где он брал? Конечно, у вас, то из твоей сумки, то из отцовских карманов выуживал, или от пенсий деда с бабкой, они на тебя грешили. А ты ни сном ни духом ничего не знала.
— А что ж ты молчал мне?
— Аслан был старше и сильнее. Он пригрозил, если выдам его, он меня зарежет или утопит в реке. И я боялся, верил, что свое слово сдержит. Потому молчал. Он был для меня страшнее отцовской плетки и дедовского ремня.
— Вот как? А я думала, что вы дружили.
— Нет, мам, он с самого малолетства был моим заклятым врагом. Отнимал все, что вы давали на двоих. Сжирал все конфеты и пряники, отбирал мороженое. Я, тогда еще малыш, заплачу от обиды, а он изобьет. Короче, я очень обрадовался, когда его не стало с нами. Своим братом еще тогда не считал. Потом и подавно, не понимал и не жалел. Ты уж не обижайся, я правду сказал. Здесь отец не виноват. Аслан уродился отморозком. Такого не переделать никому Его зоны не обломали. Среди людей так и проживет волком.
— И в кого такой удался, змей! — возмутилась Катя.
— Мамка, не смеши! Сама знаешь!
— Не поняла, ты о ком? На что намекаешь?
— Да тут и не о тебе речь!
— Кто ж в роду такой поганый?
— Свою родню вспомни, какая подкинула тебя в детский приют. Не говорю о пеленках и распашонке, на одеялку не разорились, в мешковине оставили на снегу. И это зимой! Разве они люди? Вот в них пошел Аслан, в неузнанных и чужих, зверей по крови и натуре. Таким и остался. Я в его передел не верю. И отец с ним намучился нимало…
— Но ведь он тоже сын мой, и по нем все годы болело сердце. Плох или хорош, Аслан тоже мой ребенок и твой родной брат. Прости его, Миша, он так бит судьбой и жизнью, — просила Катя.
Глава 6. ЧУЖОЙ СРЕДИ СВОИХ
Прошли два дня, и снова Катя готовилась к выходному. Перестелила постели, убрала в квартире, готовила поесть. Она уже знала, что сегодня Мишка придет домой с Лянкой. Та согласилась навестить Катю, и женщина старалась, чтобы не ударить в грязь лицом, даже блинчиков напекла помимо всего. Но устала. Хотя и оставалось только помыться самой. Да сил не хватило. Решила передохнуть и прилегла на диван. Казалось, вот только что прилегла, а прошло уже два часа. Проснулась, когда Мишка позвонил в дверь.
Катя глянула за спину парня: