Вожак стаи был опытным и следил за каждым движением кобеля. Он очень опасался, что тот налетит ураганом, собьет мощной грудью и, распоров бок или пузо, пометит его своей собачьей мочой, оставив на вожаке свое позорное клеймо. Этого волк боялся. Он понемногу отступал, заманивая кобеля подальше от своры, где не только он, а и стая помогла бы разделаться с кобелем. Но две лохматые суки быстро поняли задумку волка и напали на вожака с боков. Тот понял, эти суки не распознали в нем самца. А ведь раньше сколько собак уводил он из села в горы. Там их разносила в клочья волчья стая. А теперь ему придется рассчитаться за все. И он не ошибся.
Где-то далеко-далеко внизу, на самом дне распадка спряталась волчья стая. Скольких она потеряла сегодня? Но ничего! По весне из логов выйдут волчата и вырастут сильными, злыми, коварными. Они отомстят за вожака, слышит морозящий душу волчий вой. Его зовет волчица, обещая любовь. А может, это он сам взвыл напоследок, простился со стаей навсегда.
Мишка прибежал припоздало. Стая сбежала. Свора подошла к костру. Псы легли на короткий отдых.
Аслан с Мишкой пили чай, общались:
— Пойми, братан, конечно силой тебя никто не держит в горах. Отец может нанять пастухов или договориться с племянниками. Но знай, как только сбежишь, здесь в селе тебя никто не будет считать человеком и мужиком. И не только в этом селении. Пастухи друг друга знают. Не только в горах, а и в городе уваженья не будет. Путевую бабу за себя не уломаешь. Здесь легко свое имя потерять, вот только получить и отчистить его удастся ли…
— Что ж мне теперь до смерти в этих горах мориться? Без захода в город, без отдыха? Краше было б на зоне канать. Кто придумал овец? И зачем их столько нужно людям?
— Погоди, скоро узнаешь, когда получишь в руки первую заработанную копейку. С тех пор у тебя не будет лишних вопросов, а жизнь перестанет казаться наказанием…
Мишка еще долго разговаривал с Асланом. Рассказал, как сам в детстве пас овец, свыкался с горами, сколько перенес и пережил.
— Ты в те годы жил с отцом, с родней. Тебе дали возможность учиться, жить без забот. А я всякую копейку зарабатывал трудом. Ведь в горы пошел, когда квартирантки появились, они присматривали мать. Ну а я зарабатывал на хлеб и знал, что мне нужно вернуться домой живым, ради матери, понимал, что кроме меня она никому не нужна и помрет в одиночестве, случись мне не вернуться. Ведь вот ты годами ее не навещал, не вспоминал о ней. А мамка и по тебе плакала ночами и молилась… Я это слышал. Легко лишь упрекать, что не помогла, когда отбывал на зоне срок. Но как она сама, беспомощная, тебе поможет? А я не хотел тебе высылать. Ведь в зону ты попадал по своей дури. Воровал, грабил, не от голода, а с куража.
— Жлоб ты, падла, а не братан! А теперь еще и козел! Сушишь мне мозги. Вместе с паханом приморили в горах, чтоб двинуться отсюда не мог, ремонт придумали. Иль решили, что мне теперь негде примориться? Хрен вам всем! Хватит мне лопухи мыть, как вам кисло дышалось! Ты в городе канал притом, а я на шконке! — вскипел Аслан.
— Я тебя на шконку не толкал!
— Придурок! Все твои горы и беды не стоят и дня ходки в Архангельск. Я и там выжил, и вышел на волю живым.
— Чего ж здесь расквасился?
— Без навара нет понта тут дышать!
— Не беги вперед ветра. Скоро другое залопочешь.
— Не хочу здесь больше! — оглянулся Аслан на странный звук и увидел в нескольких шагах от себя матерого волка. Он притаился за выступом скалы, но выдали сверкнувшие зелеными огнями глаза.
— Глянь! Он вернулся! Та же стая! Опять возникли. По мою душу нарисовались! — толкнул Мишку локтем.
— Зови собак. Сам! Шустрее!
Едва Аслан подал команду, волк исчез.
— Заманивают в распадок. Там им проще разделаться с псами. Смотри, не пускай!
Псы, рыча, ходили вокруг отары, настороженно принюхивались к запахам, вслушивались в звуки ночи. Аслан не пустил их догнать стаю, дал команду охранять отару, и псы снова заходили вокруг овец, сбившихся в плотный круг.
— Не обломилось зверюгам! Смотри, как близко подкрались. Никогда еще так не борзели! — удивлялся Аслан. Он решил залить водой чайник и пошел к палатке.
— Ты погоди с чаем. Поспи до утра. Я тут сам справлюсь! — сказал вслед Михаил и, подозвав Султана, придвинулся поближе к костру, к теплу, подживил его хворостом, задумался о своем, о доме, о матери и Лянке. Стоило немного расслабиться, как обе появились…