Единомышленниками в чем? — хотела спросить Соня, но не решилась.
Интуиция подсказывала, что прямые вопросы здесь не приветствуются. Информацию нужно добывать осторожно, наблюдая и анализируя. Слишком много намеков, слишком много недосказанности в словах взрослых. Создавалось впечатление, что все вокруг участвуют в какой-то игре, правила которой известны только посвященным.
Коридоры школы поражали роскошью.
Паркет из редких пород дерева блестел как зеркало, каждая планка была подобрана по цвету и текстуре. Стены отделаны шелковыми обоями с едва заметным узором, который при ближайшем рассмотрении оказывался все теми же символами — спиралями, треугольниками, переплетенными линиями. Картины настоящих мастеров висели в золоченых рамах: пейзажи, портреты, натюрморты — все выполнено в классическом стиле и стоило, вероятно, как небольшой дом. Но среди привычных сюжетов попадались и более странные полотна — изображения древних храмов, египетских пирамид, средневековых алхимиков за работой. И повсюду — те же загадочные символы. На дверных ручках выгравированы пирамиды, на витражах окон изображены глаза в треугольниках, даже узор паркета складывался в геометрические фигуры, которые Соня где-то видела, но не могла вспомнить где.
— А что означают все символы? — не выдержала она.
Елена Викторовна остановилась и внимательно посмотрела на новую ученицу. В ее взгляде мелькнуло одобрение — видимо, наблюдательность считалась достоинством.
— Вы очень внимательны, — сказала она наконец. — Хорошо. Символы — язык избранных, дорогая. Люди, которые понимают их значение, узнают друг друга без слов. Подобные знаки использовались веками для передачи тайных посланий, для обозначения принадлежности к определенным кругам. Но не стоит торопиться с выводами. Всему свое время. Сначала нужно доказать готовность к более глубоким знаниям.
Каблуки завуча стучали по полу, как метроном, отсчитывающий последние секунды прежней жизни Сони.
С каждым шагом девочка все глубже погружалась в мир, правила которого ей предстояло выучить. Коридоры казались бесконечными — они поворачивали то направо, то налево, поднимались по лестницам, украшенным резными балюстрадами, проходили мимо дверей с табличками на латыни. "Auditorium Maximum", "Bibliotheca Arcana", "Salon Philosophicus" — названия звучали торжественно и загадочно. Иногда из-за приоткрытых дверей доносились обрывки разговоров на разных языках — английском, французском, немецком, а иногда и на том же латинском.
— Вот ваш класс.
Соня заглянула в дверь и замерла.
Двадцать пар глаз уставились на нее с таким выражением, будто она была редким зверем в зоопарке. Взгляды были не враждебными, но изучающими — как у опытных оценщиков, определяющих стоимость антикварной вещи. Класс утопал в роскоши: вместо обычных парт стояли кожаные кресла с индивидуальными столиками из полированного дерева, на стенах висели интерактивные доски размером с киноэкран, на подоконниках красовались букеты экзотических цветов. Воздух был напоен ароматом дорогих духов и какими-то более тонкими запахами — возможно, благовоний или редких сортов дерева. Даже освещение было особенным — мягкий золотистый свет падал из скрытых источников, создавая атмосферу торжественности и таинственности одновременно.
— Дети, познакомьтесь с вашей новой одноклассницей — Соней Михайловой, дочерью министра цифрового развития.
Титул.
Не имя, не личность — титул. Здесь людей определяли по родителям, как породистых животных по родословной. Соня почувствовала укол раздражения — неужели ее собственные качества никого не интересуют? Но потом вспомнила утренний разговор с отцом о наследниках и избранных. Видимо, в подобных кругах происхождение действительно значило больше индивидуальности.
В заднем ряду девушка с ледяными голубыми глазами и платиновыми волосами медленно подняла взгляд от телефона.
Даже не видя ее раньше, Соня сразу поняла — перед ней местная королева. Аристократические черты лица словно высечены из мрамора, гордая осанка, взгляд, который, казалось, проникал в душу и мгновенно оценивал стоимость человека. Одета безупречно — блузка цвета слоновой кости из шелка тончайшей выделки, юбка строгого покроя, но явно от известного дизайнера, аксессуары, которые стоили как автомобиль среднего класса. На шее поблескивало ожерелье — не простое украшение, а настоящее произведение искусства с камнями, переливающимися всеми цветами радуги. Но больше всего внимания привлекали ее глаза — умные, холодные, полные какого-то древнего знания, которое не положено иметь семнадцатилетней девочке.