— Новенькая!
К ней подошла девушка с детским лицом и большими карими глазами. В отличие от остальных, она выглядела... человечно. Да, одета дорого — блузка из натурального шелка, юбка от известного дизайнера, туфли, которые стоили как стипендия студента за семестр. Прическа идеальна, макияж безупречен, аксессуары подобраны со вкусом. Но в глазах читалась живая эмоция — тревога, смешанная с любопытством и какой-то скрытой мольбой о помощи. Словно за красивой маской пряталась настоящая девочка, которая боялась показать истинное лицо окружающим.
— Я Лера. Лера Климова.
Голос дрожал едва заметно, руки слегка тряслись — признаки нервного напряжения, которое девочка пыталась скрыть под маской светской вежливости. На ее запястье тоже красовался браслет — серебряный, с небольшими камешками, но символы на нем были другими. Не пирамиды и глаза, а что-то более мягкое — переплетенные линии, напоминающие цветочные узоры.
— Соня, — представилась новенькая. — А что здесь происходит? Почему все такие... напряженные?
Лера оглянулась, убеждаясь, что их никто не подслушивает.
Движение было быстрым, почти испуганным — словно она боялась даже намека на секретный разговор. Глаза метались по коридору, отслеживая каждую фигуру, каждый взгляд. Создавалось впечатление, что девочка живет в постоянном страхе быть пойманной на нарушении каких-то неписаных правил.
— Ты еще не знаешь про приложение? — тихо спросила она.
— Какое приложение?
— "Судилище". Там можно... — она замолчала, увидев приближающегося парня.
Соня обернулась и почувствовала, как перехватывает дыхание.
К ним шел самый красивый мальчик, которого она когда-либо видела. Высокий, не менее метра восьмидесяти, атлетического сложения — широкие плечи, узкая талия, длинные ноги. Правильные черты лица казались высеченными из мрамора скульптором-виртуозом: прямой нос, четкая линия скул, волевой подбородок. Темные волосы уложены в небрежную, но явно дорогую прическу — каждая прядь лежала именно там, где нужно. Глаза цвета морской волны обещали глубину океана, но при ближайшем рассмотрении оказывались скорее ледяными, чем теплыми. Улыбка голливудской звезды обнажала идеально ровные белые зубы. Одет в рубашку, которая, вероятно, стоила как подержанная машина — ткань переливалась на свету, каждая складка подчеркивала совершенство фигуры.
Но было в нем что-то, что заставляло насторожиться.
Может быть, слишком холодный взгляд под маской обаяния — глаза, которые оценивали, а не видели. Или то, как он двигался — как хозяин территории, уверенный в своем превосходстве над всеми окружающими. Походка хищника, который знает, что добыча никуда не денется. Каждый шаг рассчитан на производство впечатления, каждый жест отрепетирован до автоматизма. За всей внешней красотой чувствовалась какая-то внутренняя холодность, отсутствие искренности.
— Лерочка, — его голос звучал мягко, почти нежно, но Соня заметила, как Лера вздрогнула.
Реакция была мгновенной — девочка напряглась, как струна, улыбка стала вымученной, руки сжались в кулаки. Словно появление красивого парня включало в ней какую-то программу самозащиты, заставляло готовиться к удару.
— Ты что-то рассказываешь нашей новенькой?
Слово "нашей" прозвучало как заявление о собственности. Не "новой ученице", не "девочке" — именно "нашей", с притяжательным оттенком. Как будто все люди в школе принадлежали ему по праву рождения или завоевания.
— Да нет, Макс, просто знакомимся...
— Хорошо, — он положил руку на плечо Леры, и та сжалась, как от удара.
Соня видела, как пальцы парня сжимаются на плече подруги чуть сильнее, чем нужно для дружеского жеста. Лера побледнела, но продолжала улыбаться — натянуто, как актриса, забывшая роль, но пытающаяся импровизировать. В ее глазах мелькнула боль — не только физическая, но и душевная.
— Помни, солнышко, что у нас нет секретов друг от друга.
Фраза прозвучала как угроза, завернутая в красивую упаковку. "Солнышко" — ласковое обращение, но произнесенное тоном, который не допускал возражений. "У нас нет секретов" — вроде бы признание в близости, но на самом деле требование полной прозрачности, отказа от личных границ.