— Максим Золотой, — представился он Соне, протягивая руку.
Рукопожатие было крепким, почти болезненным.
Он сжал ее ладонь сильнее, чем требовала вежливость, и подержал дольше, чем обычно — демонстрация силы и доминирования. Соня заметила на его запястье тот же браслет, что у остальных. Только у Максима он был не просто золотым — инкрустированным какими-то камнями и символами, больше похожими на древние амулеты. Пирамиды, глаза, переплетенные змеи — целый каталог тайных знаков на одном украшении.
— Добро пожаловать в наш маленький рай.
— Соня, — ответила она, стараясь сохранить нейтральное выражение лица.
— Знаю. Дочь нашего нового министра. Папа очень... влиятельный человек.
В том, как он произнес слово "влиятельный", было что-то многозначительное.
Как будто он знал о ее отце что-то такое, чего не знала сама Соня. Информацию, которая не предназначалась для посторонних ушей. Тон был дружелюбным, но под ним чувствовался подтекст — намек на некие тайные связи, скрытые от общественности договоренности.
Максим ушел, увлекая за собой Леру.
Но перед тем как скрыться за поворотом коридора, он обернулся и посмотрел на Соню долгим, изучающим взглядом. И в глазах было что-то хищное — как у красивого зверя, выбирающего добычу. Не сексуальный интерес, а нечто более холодное и расчетливое. Оценка потенциальной жертвы или союзника. Взгляд коллекционера, решающего, стоит ли добавить новый экспонат в свою коллекцию.
— Лера, ты в порядке? — успела крикнуть Соня.
— Да, конечно, — отозвалась подруга, но голос звучал механически. — Просто... Макс очень заботливый. Иногда слишком.
В тоне звучала зубрежка, как будто она повторяла заученную фразу.
Слова произнесены быстро, без эмоций, как стихотворение, которое вызубрили назубок, но не понимают смысла. "Заботливый" — положительная характеристика, но "иногда слишком" выдавало истинное отношение. Девочка пыталась оправдать поведение парня, найти рациональное объяснение его контролю, но сомнения просачивались сквозь натянутую уверенность.
Следующий урок — история — проходил в кабинете, больше похожем на музей.
Стены были увешаны картами древних империй, портретами великих правителей, копиями исторических документов. Римская империя соседствовала с Египетским царством, Византия граничила с Священной Римской империей. Портреты императоров, фараонов, королей смотрели со стен строгими взглядами — все как на подбор имели аристократические черты и выражение абсолютной власти. Документы в рамках под стеклом: буллы пап, указы императоров, договоры между государствами — все написано на латыни, древнегреческом, арамейском. Но больше всего внимания Сони привлекла витрина в углу класса.
В ней лежали древние артефакты: египетские амулеты, римские монеты, средневековые печати.
И все они были украшены теми же символами, что встречались повсюду в школе — глаза, треугольники, пирамиды, переплетенные геометрические фигуры. Золотые диски с выгравированными глазами Гора, серебряные пирамиды с непонятными надписями, кольца с камнями, в которых угадывались лица древних богов. Рядом с каждым предметом лежала табличка с описанием: "Амулет верховного жреца, Египет, 1500 год до н.э.", "Печать магистра ордена, XII век", "Ритуальная чаша, XV век". Все подлинники, все связаны с тайными обществами и мистическими культами.
— Сегодня мы изучаем историю тайных обществ, — объявил учитель.
Пожилой мужчина с проницательными глазами за стеклами очков в золотой оправе. Седые волосы аккуратно зачесаны назад, борода подстрижена с математической точностью. Одет строго, но дорого — костюм сидел как влитой, галстук завязан безупречным узлом. На пальце поблескивало кольцо с крупным камнем, в котором при определенном освещении проступали очертания все того же глаза в треугольнике.
— Кто может назвать самые известные из них?
Руки взлетели вверх.
Ученики наперебой называли: "Масоны!", "Иллюминаты!", "Тамплиеры!", "Розенкрейцеры!". Голоса звучали уверенно, как будто подобные темы обсуждались дома за семейными ужинами. Не как экзотические исторические курьезы, а как часть повседневной реальности, знание о которой передается от родителей к детям.
— Отлично, — улыбнулся учитель. — А теперь главный вопрос: как вы думаете, существуют ли тайные общества в наше время?
Наступила тишина.
Ученики переглядывались, но никто не отвечал. В воздухе повисло напряжение — словно все знали правильный ответ, но боялись его произнести вслух. Или, наоборот, слишком хорошо понимали, что некоторые истины лучше держать в секрете.