– Хорошо, могу попробовать преобразовать что-нибудь.
– Отлично! Делай! Для чистоты эксперимента я уйду подальше, чтоб ты не имел возможности нечаянно отразить мой дар.
Я кивнул и с готовностью принялся искать то, что мог бы преобразовать. На глаза попался круглый камень, торчащий из-под снега. Отлично, подойдёт. И только я зашагал к камню, как услышал звонок моего телефона. В этот момент я находился далеко от куртки. В последнее время мне звонил только Санджей, рассказывал, что происходит на фронте и как дела в клане, но сегодня утром я уже с ним говорил, поэтому насторожился. Что-то произошло?
– Нужно ответить, – бросил я Абакару и поспешил к куртке.
Номер телефона заставил меня отойти подальше от Карима. Я прекрасно понимал, что у него хватит способностей подслушать разговор, поэтому зашагал как можно дальше, чувствуя даже спиной, как он настороженно провожает меня взглядом.
Телефон продолжал трезвонить, и я ускорился, опасаясь, что он сейчас перестанет звонить, а после этот номер опять выключат.
– Да, – торопливо ответил я, оглянулся, проверив, далеко ли я от Карима. Далеко.
– Привет, Агила, – голос профессора прозвучал бодро и весело. – Я жду тебя в монастыре у источника Вайш. Как быстро ты сможешь приехать?
– Завтра днём, – торопливо ответил я. – Лера должна быть тоже там, иначе я с вами не буду иметь никаких дел.
Профессор тихо рассмеялся:
– Нет, Агила. Сестру мы тебе отдалим только тогда, когда ты сделаешь то, что нам нужно. Жду тебя днём у храма. Я буду медитировать под одним из деревьев. Не опаздывай.
Не дав мне договорить, профессор отключил связь.
Я же, торопясь и пытаясь унять злость, поспешил обратно к Абакару.
– Что-то случилось, Азиз? – Абакар смотрел хмуро и одновременно изучающе.
– Мне нужно уехать ненадолго. Клановые дела, – протараторил я, уже собираясь уйти.
– Хорошо, я полечу с тобой, – огорошил меня Карим.
– Нет, я лечу один. Это дела личные и тебя с собой я взять не могу.
– В твои личные дела я вмешиваться не собираюсь. Но теперь, как твой учитель, я буду тебя сопровождать повсюду.
Вот это новости. Ещё мне не хватало очередной няньки, контролирующей каждый шаг.
– Я лечу один, – отчеканил я. – Как только решу свои дела, вернусь.
Абакар окинул меня грустным взглядом. Я же поспешил к сурирату, решив не терять время. Лучше прилететь раньше. Нужно забрать у них Леру. Пожалел о том, что у меня нет ни одной Леркиной вещи. Здесь в Нинья-двар наверняка хватает провидцев. Это бы весьма упростило задачу. Но вот только никаких вещей сестры у меня не было. И даже письма мне пришлось уничтожить.
Я торопился. Голова снова заработала в режиме просчитывания вариантов развития событий. Наверняка Джонсон что-то придумал и наверняка так просто мне не отдадут сестру. Где-то, даже любопытно было, что именно он для меня приготовил.
Предвкушение самостоятельного полёта бодрило, гоняло адреналин по венам. Я заберу Леру. Иначе и быть не может. И как только все мои сёстры и мой сын будут со мной, я стану неуязвимым.
Империя, Акшаядеза, Дворец Императора
Каннон держалась за перила балкона, слегка привстав на носочки. Порывистый ветер трепал чёрные волосы, а тёмные глазки внимательно следили за тем, как внизу проворно, словно муравьи перед дождём, суетятся имперские солдаты.
У Императорского дворца солдаты выстраивались в стройные шеренги, а затем громким чеканящим строевым шагом начинали свой марш вокруг дворца. Для граждан Империи и для любого наблюдателя со стороны выглядело, будто это репетиция какого-нибудь парада в честь очередного праздника, победы или годовщины победы. Такое нередко случалось, Амар Самрат устраивал военные парады, два раза в год, а может и чаще. Затем эти парады демонстрировали по новостям. Зачем Амар это делал? Скорее всего, никто из имперских граждан не задавался таким вопросом. А вот жители кланов и аристократы наверняка догадывались. Каннон же точно знала – Амар, таким образом, напоминал своим подданным кто здесь власть и у кого вся сила.
Только сегодня демонстрация силы была другого толка. Каннон прекрасно понимала, что происходит и молчаливо ждала, когда Страж поднимется с посланием. И она уже даже догадывалась, о чем именно будет идти в нём речь.
Страж вошёл на балкон бесшумно, но Каннон его почувствовала. Она ещё раз окинула взглядом марширующих солдат и медленно повернулась к Стражу.
– Говори, – велела она.
– Они передают вам письмо, – остекленело глядя на Каннон, он протянул конверт.