– Видимо, вы отделались лёгким испугом, раз тут же выписались. Повезло вам! И с родителями повезло. И с тем, что они подоспели вовремя.
– Насчёт родителей вы правы – замечательные люди. А всё остальное – неверно. Подоспели они буквально в последний момент – когда паркет уже превратился в «красное дерево», а я почти уснул. Потерял полсебя крови и очнулся в больнице под капельницей. И пролежал я там около недели. Как раз таки никакого испуга я не испытывал – наоборот, было так спокойно и тихо. А вот родители были в шоке. И испуг их был отнюдь не лёгок…
– Секунду, я вас не понял. Вы говорили, что вас наказали на следующий день. Как это – прямо там, в больнице? Ваши родители не вошли в положение, не учли ран и не пожалели?
– Доктор, вы что?! Мои родители – добрейшие люди. И наказали меня не они… Я что-то почувствовал, когда лежал в палате. Что-то страшное…
– А может, вам просто стало стыдно? Вы поняли, что были не правы, и вас элементарно замучила совесть.
– Нет, это совсем другое. Будто мне что-то предопределили… Или вынесли приговор. Не могу объяснить. Понимаете, в ту ночь была гроза, и за окном сверкнула молния. Я почему-то подумал о судейском молотке…
– Но, как я понял, вас это в дальнейшем не остановило.
– Нет. Я совершил рецидив…
– Сейчас мы к этому вернёмся. Так вы говорите, что вас наказали впервые. А до этого – никто и никогда?
– Да, как ни странно.
– И даже в угол не ставили?
– Нет. Просто не за что было. Им так казалось… Всегда говорили, что Бог сам накажет кого нужно и за что нужно.
– И каков был ваш рецидив?
– Через некоторое время, как я думал, они успокоились, и мы больше не вспоминали эту странную детскую историю. Все острые предметы были ненавязчиво убраны подальше, и предки делали вид, что ничего не случилось. Только мне было неспокойно. А потом я опять взялся за старое, и оказалось, что всё это время за мной негласно следили: следующая моя попытка была также внезапно прервана. Но после второго случая меня начали сторониться, как одержимого – никогда этого не забуду. То ли меня боялись, то ли не хотели спровоцировать. Это было странно и неожиданно, но вечером в дом пригласили священника. Они верили, что меня ещё могут спасти семейные традиции и священные обряды.
– До последнего верили в вашу врождённую праведность?
– Не врождённую, а, скорее уж, «вкрещённую»… Была беседа, была какая-то церемония, но я ничего не почувствовал. Если что-то чужое и вселилось в меня, то оно там и осталось. А если же выселилось что-то моё, то оно не вернулось. Но на какое-то время всё утихомирилось. Мне помогали, со мной работал психолог. Мы каждое воскресенье ходили в церковь, покупали святую воду, а по ночам обо мне молились. Меня постоянно просили держаться, и я держался, как мог. А после третьего раза меня отправили в последнюю инстанцию – в Новочекинский психоневрологический диспансер. Это должно быть отражено у вас в медкарте. И с тех пор я их почти не видел. Только письмо однажды получил: «Лечись и крепись! Мы больше не в силах тебе помочь. Это – последнее, что мы можем для тебя сделать. Дальше ты сам по себе. Бог с тобой!» А как выписался, – уже солидным юношей, – мы так и не воссоединились. Меня не навещали, а я не хотел навязываться. Правда, зашёл к ним один раз – забрать вещи, документы и сбережения. Дом не изменился, но сборище коллекционных кукол заметно пополнилось в моё отсутствие. Я дал понять, что мне нужно радикально сменить обстановку. Мне тоже дали понять, что помогли, чем смогли, сделали всё, что могли и дали всё, что могли. Мы по-взрослому, без лишних эмоций, попрощались и разошлись.
– Насовсем?
– Да. Так я и попал в Зримск. Думал, суетливый мегаполис меня оживит или, хотя бы, подбодрит. Но стало ещё хуже… Столица столицей, но вокруг – всё та же фальшь: глупая беготня усталых и умирающих, дома-картонки, а людей от манекенов не отличишь. Видать, всплывают те куклы. А теперь у них ещё и лица отваливаются – кругом маски, маски!..
– Вам бы у них поучиться! Да и не только вам. А то, к сожалению, не все столь ответственны.
– По большому счёту, им всем уже всё равно.
– А может, вы подсознательно боитесь слиться с ними? Не хотите стать «глупым бегающим усталым умирающим безликим манекеном»? Поэтому вы и не носите маску?