Теперь, руководствуясь своей светлой верой, своей традиционной совестью, своим традиционным правосознанием, непреклонно следуя нашей традиционной законности и опираясь на материалы предварительного следствия, я от имени Рувзии обвиняю вас, Первый тире Седьмой, во всех поименованных Законом вредительствах и требую для вас высшей меры уголовного наказания! А вас, Нулевой, я обвиняю в самоубийственном акте, который хоть и не считается вредительством, но наносит непоправимый вред вам самим, вашей семье, вашим товарищам и вашему государству. Могли бы и пожалеть своих близких!.. Хотя зачем вам это? Кто они для вас? Следствием установлено, что все ваши родственники отвернулись от вас. Это ли вас подтолкнуло? Но даже если так, это вам не оправдание. Кроме того, разве ближние бросят хорошего человека? Особенно верующие родители? Для этого нужно в наихудшем смысле постараться и непростительно согрешить… Что бы вы ни натворили, теперь вы здесь – отвечаете за свои грехи вместе с вредителями. Вы, Нулевой, могли бы хорошо послужить семье, обществу и государству, но вместо этого решили покончить с собой и отобрать у них свою силу и свой ум. Мы переживём эту травму, хотя для этого и придётся забыть вас как личность. Но не волнуйтесь, Родина никогда не забудет ваших злодеяний. Итак, я требую для вас забвения – именно того, чего достойны такие, как вы.
А теперь я взываю к вам, подсудимые! Взываю к остаткам вашей совести! Если вам есть, что сказать – говорите сейчас! Не бойтесь и не стесняйтесь – хоть вы и первые в своём роде, вы не единственные и не последние. Кроме того, вы не одни: с вами Бог, Президент, Святейший Суд и огромная коллегия присяжных заседателей в составе всей многонациональной рувзийской цивилизации! Мы вас внимательно слушаем и приглашаем к покаянию».
Судья-Настоятель дал им слово…
И о подсудимых было известно только это.
1. Самоуправец
«Я – в своё время демократично избранный, единственный и бессменный мэр города Волнограда в некогда автономном Немецком округе. После вступления первых поправок в силу я категорически отказался признать свою принадлежность к единой системе публичной власти, огласив свой отказ по региональному телевидению от лица свободной волноградской общины.
Я публично обвинил Президента в узурпации, а Губернатора – в лоялизме и коллаборационизме. Представленное мне служебное соглашение не подписал, оставшись верным теории свободной общины, принципам самоуправления и народному наказу моих избирателей – моих дорогих волноградцев.
Губернатор обратился к нашему Городскому собранию по поводу моей отставки, но Председатель Горсобрания поддержал мой демарш и отказался подписывать соответствующее решение. Я фактически остался на посту мэра.
Таким образом, я признаю, что допустил превышение своих должностных полномочий и злоупотребление своими должностными полномочиями. Признаю, что заразил наш народ своими эгоистичными притязаниями, и признаю, наконец, что я совершил вредительство в форме самоуправства».
2. Зашторник
«Я – известный писатель и публицист, социально-политический мыслитель. Многие называют меня последним философом современности. Отличаюсь тем, что я не очень публичная персона, крайне редко даю интервью и никогда не отвечаю на личные вопросы, аргументируя это «заботой о безопасности семьи». Мало кто понимает меня. Что именно может им угрожать? Но никто никогда не наглел и не лез ко мне с излишними вопросами.
Я человек космополитичный и при этом весьма замкнутый. Живу и работаю в загородном доме. Признаю, что я всегда запираю дом на замок, включаю внешнюю сигнализацию, а по ночам… Да, закрываю окна плотными шторами. Не люблю гостей и сам ни к кому не хожу.
Мы поспешили туда перебраться, как только услышали о поправках. Вернее, я поспешил. С самого начала испытал недоверие и страх. И семье толком ничего не объяснил – сразу увёз всех в глухомань. Они ничего не понимали, потому что верят Президенту, верят поправкам. Жена – активист и волонтёр, состоит в ЯПС. На этой почве мы нередко ссоримся, но, в принципе, я считаю наш брак достаточно стабильным. Семья оформлена по всем правилам, у нас и Устав есть, и налоги все платим. Дети наши, по-видимому, пойдут той же партийной дорогой, и мешать им я не вправе. Скорее всего, останусь беспартийным изгоем. Но может быть, если государство даст мне ещё один шанс, я смогу исправиться и вылезти из-под своих штор.